-- Что меня узнавать?-- заговорилъ онъ брюзгливымъ, безнадежнымъ тономъ. Вы вѣдь слышали тогда мою исповѣдь покойному этому? Слышали вѣдь? Ну такъ я тогда одну правду говорилъ... Что мнѣ было съ нимъ стѣсняться? Что мнѣ въ немъ? Я правду говорилъ. Когда-то я былъ такъ называемый честный малый; потомъ увидѣлъ, что не стоитъ быть ни честнымъ, ни добрымъ,-- глупо очень. Впрочемъ подлостей такъ называемыхъ я не много надѣлалъ,-- не много было нужно: вотъ только подлаживался къ кому слѣдовало, да женился по разсчету, жену обманулъ ради ея большаго богатства. Сердце у меня то же есть, да я берегу его для себя, для своихъ собственныхъ удовольствій. Потому я могу сильно любить и сильно люблю васъ... Чего же вамъ еще? Пожалуй,-- циникъ я... Да вѣдь это можетъ быть и достоинство... Другой на моемъ мѣстѣ какъ бы хитро поступилъ съ вами. А я прямо и высказалъ все, что считалъ нужнымъ для моего и вашего благополучія...
Онъ замолчалъ, она тоже молчала
-- Что же?.. спросилъ онъ.
-- Я не люблю васъ,-- повторила она.
-- То есть я могу убираться?
Она молчала:
Онъ всталъ, взялъ шляпу, раскланялся и ушелъ.
"Перехитрить думала,-- бормоталъ онъ, идя по двору. Достоинства мои видитъ, многое нравится во мнѣ... Ничего тебѣ во мнѣ не нравится, потому что ты другого любишь. И хоть бы она не шепталась при мнѣ: вѣдь не подумаю же я, что она ему шепнула мою фамилію. А все таки ты у насъ будешь... Бѣдность, милая моя, не свой братъ. Она все мелетъ понемногу, день и ночь мелетъ, пока не перемелетъ всѣ кости и чувства, нервы и мысли... Знаю я ее, эту бѣдность. Однако, у меня голова кружится"...
А молодая женщина блѣдная и неподвижная сидѣла все на томъ же мѣстѣ.