-- Но это вамъ хорошо надѣяться, мужчинамъ. Вы можете разсчитывать, что я вотъ то сдѣлаю, или это сдѣлаю, и мое будущее будетъ гораздо лучше, чѣмъ настоящее. А намъ вѣдь и дѣлать-то ничего не даютъ, вы сами знаете... На что надѣяться?
-- Все таки надежда на будущее, хоть и неопредѣленная...
Наступило молчаніе; обоимъ невесело было. Упадышева отвернулась отъ окна и задумчиво смотрѣла куда-то на полъ.
-- И у васъ нѣтъ никакой надежды достать мнѣ занятіе? вдругъ спросила она
-- То есть, какъ вамъ сказать, нерѣшительно сказалъ онъ.-- Обѣщалъ кое-кто. Но вѣдь сами вы знаете, насколько можно полагаться на эти обѣщанія. Авось, говорятъ, представится что нибудь; можетъ быть, откроется какое нибудь мѣсто. Но положительнаго ничего нѣтъ.
Опять помолчала.
-- Я васъ вотъ еще о чемъ попрошу, сказала Упадышева.-- Сама я вѣдь никого и ничего не знаю здѣсь. Не поищете ли вы какихъ нибудь людей, торговцевъ, которые купили бы у меня мебель, книги, кой-какое платье?
-- Хорошо, я пришлю ихъ... Завтра же пожалуй.
-- Пожалуйста... Кажется, это ужь послѣдняя моя просьба къ вамъ. Больше не буду васъ безпокоить. А сегодня я схожу кстати ужь и къ Кононовымъ.
-- Сегодня же?