И видѣлся ей сонъ. Она еще почти ребенокъ, худенькая, маленькая дѣвочка съ застѣнчивымъ взглядомъ и съ дѣтскими рученками, которыя вѣчно въ чернилахъ. Лѣтнее, тихое утро. Солнце играетъ на желѣзныхъ кровляхъ, на листьяхъ свѣсившихся черезъ заборы деревьевъ, на травѣ, смѣло вылѣзшей около тротуара на улицѣ. Она идетъ въ школу. Въ рукахъ у нея завязанныя въ платокъ книги, и она весело потряхиваетъ ими, потому что ей весело. И какъ не быть весело, когда воздухъ свѣжъ и ароматенъ, когда солнце играетъ на каждомъ камнѣ, когда все смотритъ бодрымъ, ласковымъ и даже лошади ржахъ какъ-то особенно весело. Но вдругъ -- точно какая-то струна со стономъ обрывается въ ней. Отчаянно и жалобно проносится въ воздухѣ зловѣще-потрясающій визгъ собаки.
И вотъ передъ ней ползетъ по землѣ это бѣдное животное съ жалобными, точно слезами наполненными, молящими глазами. Задъ у ней отшибенъ, заднія ноги отшибены; она идетъ передними ногами, высоко поднявъ морду съ молящими, плачущими глазами, а задъ волочится за нею по землѣ Она уже не визжитъ. Должно быть она уже давно изуродована. Но, странно, откуда же этотъ надрывающій душу визгъ пронесся въ воздухѣ? Странно, странно... Собрался народъ,-- кучера, чиновники, кухарки, купцы,-- стали кругомъ собаки, смотрятъ съ недоумѣніемъ, вытягиваютъ шею и наконецъ разражаются потрясающимъ, громовымъ хохотомъ.
-- Это получше будетъ обезьяны!
-- Комедь!
-- Надо ей денегъ накидать!
-- Водки поднести! ха-ха-ха!
Боже! Чему они смѣются? съ ужасомъ думаетъ дѣвочка. На всѣхъ смотритъ собака своими молящими, плачущими глазами. Наконецъ обращаются ея страдальческіе глаза на дѣвочку, и она заливается горькими, жгучими, тихими слезами.
Упадышева проснулась. Подушка была влажна. Поднесла она руку къ глазамъ,-- глаза полны слезъ.
XI.
Простудилась ли Упадышева во время своихъ путешествій къ Власову и Кононову, слишкомъ ли потрясли ее происшествія и сцены двухъ послѣднихъ дней,-- во всякомъ случаѣ къ вечеру того дня, въ который происходила продажа ея имущества, она почувствовала себя уже очень нездоровой. На другое утро ей стало немного получше, слѣдующій день принесъ съ собой еще небольшое облегченіе, но на этомъ дѣло и кончилось, и нездоровье установилось надолго. Недѣли двѣ чувствовала она себя слабой, безсильной,-- какъ будто кто избилъ ее всю. Никуда она не выходила, да и куда было идти ей? Къ кому? Одинъ разъ она подумала правда, что ей можетъ быть слѣдовало бы сходить къ Кононовымъ, чтобы напомнить о себѣ и о своей просьбѣ, но уже одна эта мысль навела на нее такую тоску, что Упадышева рада бы была, если бы подобныя воспоминанія никогда больше не посѣщали ее. У нея изрѣдка, не надолго бывалъ Карновъ, да еще каждый день приходила хозяйка. Карповъ по прежнему былъ пасмуренъ и скученъ. Въ началѣ каждаго своего посѣщенія онъ смотрѣлъ какимъ-то обрадованнымъ, точно онъ цѣлый годъ не видалъ Упадышеву,-- въ словахъ и во взглядѣ ею проглядывала какая-то грустная нѣжность,-- но потомъ понемногу все больше и больше овладѣвала имъ глубокая апатія. Казалось иногда, что весь міръ, вся жизнь были скучны и противны ему,-- что онъ приходитъ сюда, въ эту маленькую комнату, чтобы хоть немного отдохнуть здѣсь сердцемъ, а въ концѣ концовъ выходитъ отсюда еще больше опечаленный и даже какъ будто еще больше озлобленный. За то хозяйка, та самая крикливая, массивная, но въ сущности добрая баба, которая такъ возмущалась по поводу извѣстнаго покушенія вымазать дегтемъ калитку Упадышевой,-- она безпрестанно угощала свою горевавшую жиличку чаемъ и пирогами, безпрестанно заглядывала къ ней съ утѣшеніями, съ ободреніями, съ приглашеніями не унывать, а надѣяться и по цѣлымъ часамъ развлекала ее неумолкаемой болтовней. Эта массивная баба принимала самое горячее участіе въ судьбѣ молодой женщины, хотя, послѣ упомянутаго покушенія, не совсѣмъ вѣрила въ чистоту ея нравственности. Я думаю даже, что если бы на другое утро послѣ достопамятной встрѣчи между пьянымъ отставнымъ солдатомъ и неизвѣстнымъ человѣкомъ съ кадочкой дегтя и мазилкой, калитка оказалась бы вымазанной,-- то эта самая добрая женщина непремѣнно выгнала бы изъ своего дома мою героиню, выгнала бы ее съ позоромъ, крикомъ и бранью. Очень можетъ быть, что это обстоятельство довольно съ печальной стороны рекомендуетъ читателю умъ и характеръ этой доброй особы, но, чего вы хотите читатель? Говоря откровенно, мы, бывавшіе въ разныхъ воспитательныхъ учрежденіяхъ, читавшіе кое какія книжки, высказывавшіе нѣкоторыя либеральныя сужденія, однимъ словомъ цивилизованные до нѣкоторой степени,-- мы врядъ ли далеко ушли отъ этой добродушной бабы. Вы какъ думаете? Мнѣ все кажется, что между нашими знакомыми есть такіе люди, въ частоту нравственности которыхъ мы также мало вѣримъ, какъ мало вѣрила хозяйка Упадышевой въ нравственность своей жилички,-- и однако же мы привѣтливо улыбаемся этимъ людямъ, жмемъ ихъ руки и повѣряемъ этимъ людямъ нѣкоторыя изъ своихъ тайнъ, радостей или печалей. Мы можемъ даже быть увѣрены, что знакомые, о которыхъ идетъ рѣчь, украли гдѣ нибудь и что нибудь, обманули кого нибудь, вообще нарушили обязанности честнаго человѣка о однако же мы до нѣкотораго времени остаемся прежними хорошими знакомыми этихъ людей. Я говорю до нѣкотораго времени. Представьте же себѣ, что всѣ злодѣянія, содѣланныя этими нашими знакомыми, въ одно прекрасное утро выйдутъ на свѣтъ божій и подвергнутся всеобщему глумленію. Хуже ли сдѣлаются послѣ этою наши знакомые? Нисколько; можетъ быть, что къ этому несчастному дню они даже поправились нѣсколько, покаялись и очистились,-- и однако же, я увѣренъ, мы выгонимъ ихъ изъ своего дома, выгонимъ съ позоромъ и гнѣвомъ.