Упадышева вздрогнула и поспѣшно отворила дверь своей комнаты. Кто это? Что ему нужно? Неужели наконецъ нашлось что нибудь!
-- Это вы и есть Елена Павловна? спросилъ гость, поклонившись и входя въ ей комнату.-- А я къ вамъ отъ Карпова. Онъ меня прислалъ... Я здѣшній помѣщикъ Трофимовъ... Василій Яковлевичъ, если полюбопытствуете, прибавилъ онъ усмѣхнувшись.
Ему было лѣтъ подъ сорокъ. Лицо у него было довольно красивое, широкое русское лице съ маленькой русой бородой, небольшими русыми усами, прямымъ носомъ и голубыми глазами, не злыми, не глупыми, но какими-то равнодушными, сонными и немного припухшими. Казалось, что онъ привыкъ вращаться въ неособенно изящномъ обществѣ. Накрахмаленная манишка, очевидно стѣсняла его, потому что онъ то и дѣло вытягивалъ шею или поводилъ подбородкомъ снизу вверхъ, точно стараясь вылѣзти изъ своего воротничка. Очень вѣроятно, что онъ привыкъ носить ситцевыя рубашки съ разными затѣйливыми цвѣточками. Галстукъ его, завязанный какъ видно непривычной рукой, свернулся въ какой-то жгутъ и полуразвязался,
Церемонно и прилично сидѣть на стулѣ онъ тоже не привыкъ, потому что безпрестанно пересаживался на другой манеръ, вытягивалъ ноги во всю ихъ длину, облокачивался то на спинку стула, то на близъ стоящій предметъ и вообще старался отыскать какъ можно больше точекъ опоры для своего тучнаго тѣла.
-- Очень пріятно познакомиться, заговорилъ онъ, усѣвшись на стулъ и разсматривая Упадышеву тѣмъ внимательно-любопытнымъ взглядомъ, какимъ наслаждающіеся жизнью люди обыкновенно оцѣниваютъ красивую женщину.
Впрочемъ я теперь же могу сказать, что моя героиня вовсе не понравилась ему. Идеаломъ женской красоты была для него круглолицая русская баба или дѣвушка съ пышными формами, румяными крхглыми щеками, и притомъ неумѣющая ни читать, ни писать, ни разсуждать о серьезныхъ предметахъ.
-- Вашъ пріятель Карповъ мнѣ сказывалъ, продолжалъ онъ,-- что вы желаете въ учительницы поступить. Вотъ обучите-ка вы моихъ дѣвокъ.
-- Кого вы говорите? переспросила Упадышева.
-- Обучить-то? А у меня двѣ дочки есть. Не то чтобы маленькія, а ужь изрядныя дѣвки. Одной, должно быть, пятнадцатый уже идетъ; а другой и всѣ семнадцать, пожалуй. Вотъ ихъ-то и надо бы пообтесать. На фортепьяно бы... Плясать чтобы умѣли... Ну и еще что нибудь. По-французски что ли.
Во время этого объясненія онъ обратилъ свое вниманіе на Сережу. Ребенокъ спрятался за мать. Гость протянулъ къ нему свою руку. Сережа еще дальше отодвинулся. Гость потянулся за нимъ. Тогда Сережа заплакалъ, а гость засмѣялся и прекратилъ свою забаву.