-- Очень, очень онъ мнѣ полюбился, комедьянтъ этакой, прибавилъ онъ вдругъ, оставивъ Сережу и какъ будто вспомнивъ что-то, что онъ хотѣлъ высказать и не договорилъ.-- Какъ только я услышалъ отъ него о васъ-то, что вы мѣста ищите,-- такъ и порѣшилъ, что васъ найму.
Онъ швырнулъ папиросу на полъ, плюнулъ и лѣниво поднялся.
-- Ну-съ... до пріятнаго свиданья...
-- А адресъ вашъ? спросила Упадышева.
-- Да, адресъ-то, вспомнилъ онъ, повернувшись въ дверяхъ и лѣниво прислонившись плечомъ къ косяку.-- Да какой адресъ? Трофимова домъ у церкви Предтечи,-- вотъ и все. Ну и прощайте покудова.
XII.
Нельзя сказать, чтобы этотъ господинъ произвелъ на Упадышеву очень благопріятное впечатлѣніе; но я думаю, что если бы онъ былъ и еще хуже, то она все-таки не могла бы въ первое время смотрѣть на него безъ нѣкотораго пристрастія и не судила бы его очень строго. Она видѣла, что этотъ человѣкъ грубъ, неразвитъ и живетъ единственно трактирною жизнью,-- но онъ являлся ея спасителемъ. Она почти убѣждена была, что онъ безсердеченъ, можетъ любить и уважать одного только себя самого, способенъ оскорбить и унизить человѣка, безъ всякаго угрызенія совѣсти съ своей стороны и изъ одного того только, чтобы доставить себѣ минутное удовольствіе или развлеченіе,-- но все-таки этотъ безсердечный и грязноватый господинъ являлся ея спасителемъ, отгонялъ отъ нея ея злаго духа съ его зловѣщимъ шепотомъ о будущемъ, давалъ ей безмятежно наслаждаться свѣтомъ лѣтняго солнца, ароматомъ лѣтнихъ цвѣтовъ и тихимъ шумомъ деревьевъ. До появленія этого человѣка не было у нея ни наслажденій, ни мечтаній, ни свѣтлыхъ надеждъ. Когда же онъ пришелъ къ ней, тогда она опять начала мечтать и надѣяться, опять нашла въ себѣ способность наслаждаться блескомъ и шумомъ рѣки или сіяніемъ звѣзднаго лѣтняго неба. И она была благодарна этому, неожиданно явившемуся для ея спасенія, человѣку, и не могла безпристрастно и внимательно всматриваться въ его далеко не блестящій образъ, въ его не всегда деликатные поступки и рѣчи. Такъ-то закупаетъ бѣдствующаго человѣка первый, хотя бы низкій и грязный субъектъ, которому почему бы то ни было приходится сдѣлаться подпорой и якоремъ спасенія для этого бѣдствующаго человѣка.
На другой день послѣ посѣщенія Трофимова, Упадышева видѣлась съ его женой. Это была высокая, какъ видно очень красивая прежде, но теперь блѣдная, желтая, страшно худая и больная женщина съ какими-то странными полуидіотскими глазами, въ которыхъ чрезвычайно ярко и поразительно смѣшивались и вѣчный испугъ, и нерѣшительность, и удивительная тревожная подозрительность.
Особенно преобладала въ этихъ полуидіотскихъ глазахъ послѣдняя,-- боязливая, глупая, часто болѣзненная раздражительность, сказывавшаяся кромѣ того въ каждомъ словѣ, въ каждомъ движеніи и взглядѣ этой женщины. Казалось, что она постоянно воображаетъ себя среди хитрыхъ и далеко превосходящихъ ее въ умѣ и въ силѣ -- враговъ, которые ежеминутно готовы напасть на нее, обмануть, предать поруганію ея лучшія чувства и затѣмъ насмѣяться надъ ея безсиліемъ. Какъ видно она и въ Упадышевой заподозрила одного изъ этихъ враговъ, потому что долго не рѣшалась взять ее въ учительницы, какъ-то пугливо и вмѣстѣ съ тѣмъ напряженно всматривалась въ ея лицо, вслушивалась въ каждое ея слово, распрашивала о прошлой ея жизни, качала головой, охала и видимо терзалась внутренно, чувствуя себя безсильной проникнуть злыя намѣренія, чудившіяся ей въ этой повидимому кроткой и несчастной просительницѣ. Наконецъ она уступила просьбамъ Упадышевой и съ безнадежною покорностью судьбѣ заключила условіе. Впрочемъ эта бѣдная больная женщина все-таки попыталась оградить себя и пообѣщала Упадышевой, что если она будетъ вести себя добросовѣстно, какъ слѣдуетъ доброй матери, то сверхъ ежемѣсячнаго жалованья въ десять рублей будетъ получать каждый мѣсяцъ хорошіе и цѣнные подарки.
-- Ну, что же вы не скажете,-- какъ вы находите нашего патрона и его семейство? спросилъ однажды Карповъ.