-- Она не чахоточная? Мнѣ все кажется, что жены всѣхъ этихъ широкихъ натуръ должны быть непремѣнно чахоточныя.
-- Кажется, что чахоточная. Впрочемъ я потому такъ говорю, что она мнѣ представляется одержимой всѣми самыми худшими болѣзнями, какими только можетъ человѣкъ страдать. Да, она дѣйствительно кашляетъ. Она была когда-то красавицей, но теперь худа и желта какъ скелетъ. Кромѣ того, она, мнѣ думается, близка къ съумасшествію. Она и теперь уже полуидіотка. Теперь я начинаю понимать ее и знаете ли, что такъ обезобразило эту женщину? Отчего она сходитъ съ ума? Она еще хочетъ жить. Ей хочется еще любви, дружбы, теплаго слова, ласки. А между тѣмъ всѣ ее бросили, оставили ее умирать. Она возмущается этимъ, она, я говорю вамъ, не хочетъ умирать, а жить, жить хочетъ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ она уже потеряла человѣческій образъ и всѣ отъ нея бѣгутъ. Дочери отъ нея сторонятся, ненавидятъ ее за ея болѣзненныя жалобы; мужъ уходитъ отъ нея къ любовницамъ, въ трактиры, не живетъ дома. Ее оставляютъ умирать, а она хочетъ еще жить, и должно быть чувствуетъ, что имѣетъ право на жизнь. И вотъ она хочетъ остановить мужа, хочетъ, чтобы онъ не уходилъ отъ нея. Ужасно слушать, какъ она иногда кричитъ своимъ страшнымъ, съумасшедшимъ голосомъ: "не смѣй идти. Я приказываю тебѣ остаться. Я приказываю тебѣ. Не уходи изъ дома." Ужасно слышать и его грубый хохотъ. И какъ не смѣяться? Она, безсильная такая, полумертвая осмѣливается приказывать ему, властелину ея жизни. Должно быть она еще любитъ его или же инстинктивно понимаетъ, что если она имѣетъ право требовать отъ кого нибудь ласки и добраго слова, такъ это отъ него одного, потому что она отдала ему и молодость свою и здоровье. Потому наконецъ, что и здоровье, и силы ея взялъ онъ, одинъ онъ. Впрочемъ я думаю, что она еще любитъ его. Ей, я вижу, кажется, что мужъ не уходитъ отъ нея, а его отнимаютъ у нея, увлекаютъ, соблазняютъ. И вотъ пунктъ ея помѣшательства. Она во всѣхъ подозрѣваетъ своихъ враговъ, которые хотятъ отнять у нея мужа. Ей все кажется, что ее стараются унизить въ глазахъ мужа, очернять. Она на всѣхъ смотритъ съ ужасомъ, съ подозрѣніемъ или, если ничего дурного не замѣчаетъ въ нихъ, то приходитъ въ полное отчаяніе отъ хитрости и притворства людей. Она не можетъ повѣрить, чтобы на свѣтѣ былъ хоть одинъ честный человѣкъ.
-- Да, сказалъ Карповъ опять какъ будто про себя,-- и всякій человѣкъ считаетъ себя несчастнѣйшимъ въ мірѣ. А тамъ вонъ какія бываютъ жизни. Что, эта бѣдная барыня и въ васъ начинаетъ видѣть врага?
-- Кажется, со вздохомъ отвѣчала молодая женщина.
Карповъ покачалъ головой.
-- Ну, а онъ что? Самъ-то? Какъ съ вами? спросилъ онъ.
-- Я его почти не вижу.
-- Это хорошо. Его тоже нужно беречься. Онъ ни съ особенно большимъ уваженіемъ смотритъ на гувернантокъ и учительницъ. Поберегитесь...
-- Поберегитесь, съ усмѣшкой повторила Упадышева.-- Я говорю вѣдь вамъ, что мы въ лѣсу.
-- Да именно въ лѣсу, печально согласился онъ.-- Однако прощайте. Взгляните, что дѣлается на небѣ; тамъ готовится гроза и скоро хлынетъ дождь. До свиданья...