Потом и по-другому подумала:
«Может, этот наряд и для дела пригодится. В ношебном-то меня многие видали. Вот и оставлю его на тропе, а сама в этом уйду. Найдут — скажут: утопилась, искать перестанут».
Придумала так, и давай переодеваться. Не утерпела, погляделась в воду да и говорит:
— Не может того быть, чтоб ни одного дитёнка не выкормить. Не в одном этом городе да Шарташе люди живут. Подальше уйду, а свою долю найду.
Сказала так и ровно переменилась. Скоренько переоделась в праздничный наряд, буски на себя пристроила и пошла дальше невеста невестой. Про горькую долю думать забыла, сторожиться стала. По счастью, ни одного встречного. Прошла мимо Шарташа. Дорога густым лесом, а уж вовсе к потёмкам близко. Волков по летнему времени, конечно, не опасайся, а всё-таки в потёмках идти несподручно. Глафира тогда и подумала:
«А что если мне в той ямке, какую с Вавилой рыли, переждать до свету».
Забавно показалось, как про это вспомнила. Ну и пошла. Место она хорошо знала. Пришла ещё на свету. Видит — перемена большая вышла. Яма много обширнее стала, и всё сделано по-хозяйски. Подивилась: неуж Вавило такое может? Валок с бадьёй пристроены, а вместо суковатой жердины для спуска лесенка хорошая устроена. Глафира раздумывать долго не стала, спустилась в яму. Ступенек десятка полтора оказалось. Темненько там, а разобрать можно, что тоже по-хорошему ведётся, и сухо в той ямке.
Глафира затуманилась, позавидовала:
— Бывают же мужики!
Неохота ей после того стало из ямы выходить. Нашарила рукой выступ да и села тут. Припомнилось ей, как Звонец про золотого змея Дайко рассказывал. Думала-думала об этом да, видно, и задремала. Только это ей, как явь, показалось.