Сидит будто она на дне большого-пребольшого озера. Во все стороны этакое серое, маленько сголуба, на воду приходит. И дно, как в озере — где помельче, где поглубже. На дне травы да коренья самого разного цвету. Одни кверху вроде деревьев тянутся, другие понизу стелются вроде, скажем, конотопа, только много больше. Меж теми, что с деревья ростом, какие-то верёвки понавешаны. Толстенные и красным отливают. В промежутках везде змеи. Одни ближе к земле, другие поглубже, и рост у них разный. В том сходство, что на каждом змее как обручи набиты, и блестят те обручи золотыми искрами да каменьями переливаются. Глядит Глафира и думает:

«Вон оно что! Не один Дайко-то, а много их тут!»

С этим проснулась да сейчас же снова заснула и точь-в-точь это же видит. Один змей вовсе рядом. Руку протяни — обруч достать можно. Глафира сперва испугалась змея, думает — живой. Змей пошевеливается, как вот намокшее в воде бревно, а жизни не оказывает. И большой. Где у него голова, где хвост, не разглядишь, только шапки золотой нигде не видео. Пригляделась этак-то Глафира и бояться перестала. Обруч, который поближе, разглядывает, а это вовсе и не обруч, а вроде сквозной рассечки. Камешки тут беленькие и цветные тоже, золотых капелек много, и комышки золота видно. И до того всё явственно, что Глафира, как проснулась, приметку острым камешком поставила, в котором месте ближний обруч приходился.

Видит — вовсе светло. Собралась из ямы подниматься, а какой-то мужик по лестнице спускается.

Глафира, чтоб врасплох не потревожить человека, и говорит:

— Погоди, дяденька! дай сперва вылезу.

Мужик вскинулся, а не испугался, вроде даже обрадовался.

— Пришла-таки? Ну-ка, кажись, кажись! Какая в мою долю ввязалась?

Глафира удивилась, что он такое говорит. Выбралась поскорее, глядит, а это Перфил. Из семерых-то братьев. Жена, у которого в скиты ушла.

Перфил тоже Глафиру признал. Он годов на десяток постарше был, с малых лет её видел. Приметна ему чем-то ещё в девчонках была. И потом, как полной невестой стала, Перфил на неё поглядывал, а случалось и вздыхал: