— Твой есть сестра Виселук?
Панкрат, своим обычаем, и говорит:
— Сестра не сестра, а маленько родня, потому — обоих нас со слезливого мутит, с тоскливого — вовсе тошнит. Нам подавай песни да пляски, смех да веселье, и протчее такое рукоделье.
Немцы, ясное дело, шутки не поняли, спрашивают, какая Веселуха собой?
Панкрат тоже не стал голоса спускать, шуткой говорит:
— Бабёнка приметная: рот нараспашку, зубы наружу, язык на плече.
В избу зайдёт — скамейки заскачут, табуретки в пляс пойдут. А коли ещё хмельного хлебнёт, тогда выше всех станет, только ногами жидка.
Немцы даже испугались:
— Какой ушасный женьшин! Такой песпоряток делаит. Найти такой ната! Найти!
— Найти, — отвечает Панкрат, — мудрено: зимой из-под снега не выгребешь, летом — в траве не найдёшь.