Взоры праздной толпы устремлены на бриг Миаулиса, который недавно приведен сюда из Пороса, и неизвестно для какой цели с поспешностью вооружается. Идриоты уверяли друг друга, с каким-то таинственным выражением, что старый адмирал решился сделать свой корабль купеческим, и отправить в Черное море за пшеницею. Иные, подозревая какое-нибудь другое намерение, пожимали плечами, и говорили, что заслуженный в народной войне бриг слишком горд, чтоб снять свои пушки, и нагрузиться товарами купленными, а не призовыми.
Между тем правительство беззаботно смотрело на сбирающуюся грозу, и не принимало ни каких мер для обезопасения своего арсенала и разоруженных в порте народных кораблей. Притом лучшие его суда были вверены Идриотам, которых, или дружба, или родственные связи с недовольными делали крайне подозрительными.
Я познакомился в Идре с г. Орландо -- одним из приматов острова. Он человек[66] образованный, долго путешествовал по Европе, и был агентом Греции по делам первых займов в Лондоне. Положение его было довольно странное: он мог предчувствовать пагубные последствия идрийских беспокойств; он с досадою видел, что его родной остров делался игрушкою внешних интриг; что движение Идры может потрясти всю Грецию; но, находясь в близком родстве с Кондуриоти, и еще более опасаясь влияния его на чернь, он должен был, как гражданин и как примат, слепо повиноваться его воле и стремлению своих соотечественников. Он объяснил мне, что большая часть умных и бескорыстных идриотов находились в таких же обстоятельствах; видели грозу, которая сбиралась над ними и над отечеством, но должны были с ясным лицом идти ей на встречу.
ГЛАВА VI.
Поросская ночь. -- Тревога. -- Взятие Гелласа мятежниками. --Приготовления. -- Буря. -- Недоумение. -- Канарис. -- Посещение.-- Миаулис.-- Прибытие адмирала. -- Греческое войско. -- Русские бани. -- Никита Туркоед.
Ночь с 14-го на 15-е июля дышала роскошью южного неба; луна была в полном блеске. Я был тогда в Поросе.
Около полуночи мы сидели еще на террасе дома занимаемого капитаном К-вым, которого бриг в это время починивался в монастырской бухте. Бледные горы Трезены, как недвижные привидения, неверно рисовались Между темным небом и темной полосою моря. Гористый берег Пороса принимал фантастические формы, с лунными полусветами на пригорках, с таинственным мраком долин.
Посреди порта стоял на якоре корвет Идра. Красивые линии его рангоута, сомнительно обозначенные сиянием луны, росли в темноте, и теряясь в тонких оконечностях мачт, казались исполинских размеров.[68]
Фрегат Геллас, Эммануил, пароходы и много других судов, разоруженные выстроились спящим рядом у арсенала, и пред мрачным монументом Гастингса.
Сия часть города столь живая, столь шумная при арсенальских работах, уснула после усталости дня, и ни одно плескание волн, ни одно весло калимерки, ни одна рыбачья песня не тревожили ее покой.