Тело президента было бальзамировано и выставлено в его дворце на богатом катафалке (12 октября). Кто сомневался в народной любви к нему, мог бы увидеть тогда, как трогательно она выражалась: в продолжение недели дворец был наполнен людьми всех званий, которые плакали и молились над телом любимого Правителя. Пастухи и земледельцы далеких областей приходили тогда в Навнлию,[180] как бы на поклонение мученику. Эгинский орфанотроф послал туда депутацию сирот, которых слезы возбуждали самые умилительные воспоминания у гроба графа Каподистрия. Эгинский сирота, румельотский солдат, аравитянка пленница, освобожденная им из стана Ибрагимова, пастух Морейских гор -- оплакивали его одинаковыми слезами.
Все области выразили в трогательных адресах свою скорбь, и утешали простыми фразами народных чувств брата его. Румельотские капитаны и полки единодушно поспешили уверить новое правительство в своей преданности, и оплакивали потерю президента.
На Аргосской дороге нищий слепец пел песню, которой передаю здесь слова, хотя невозможно передать господствующего в ней чувства.
"У кого есть слова, чтоб выразить, чьи уста могут высказать всю нашу горесть? В несчастной Навплии убили правителя, когда он входил в церковь, чтоб молиться за нас. Будьте прокляты, Константин и Бейзаде (Сын Бея) Георгий; вы взяли на душу всех бедных! За то ли, что он вас кормил, вы убиваете его? Как мрамор[181] распался он у церкви; как кипарис свалился; земля вздохнула под ним, и прослезились горы, и все мы заплакали. И Корфу, и страна франков, и в России друзья его оплакали, и его училища, и его полки, и капитаны наши плачут вместе сего братом!"
В сей песне нет, может быть, высокой поэзии песен горцев; она не отличается резкими чертами народности и духа независимых воинов. Может быть, эпоха сих песен уже проходит для Греции; они только в первом младенчестве рождающегося народа сохраняют свой первобытный характер, и чисты и искрени, и поэтически выражают его душу, как первые улыбки и первые слезы младенца. Но всегда они дороги в истории народа, и должны цениться выше затейливых изысканий бытописателей его старины. Он -- вдохновенный от голосок народных чувств, завещанный векам; и всем отношении песня аргосского слепца служит лучшею панегирикой памяти президента. Нищий говорит убийцам: вы взяли на душу всех, бедных -- и как истинны его предчувствия!...[182]
ГЛАВА XV.
Современные происшествия Греции. -- Прокламация к островитянам. -- Колетти и Румелия. -- Кацако и майноты. -- Похороны.
Оцепенение, произведенное на самых противников правительства трагическою смертью графа Каподистрия, подало повод к новым усилиям со стороны союзников для примирены враждующих партий. В бумагах президента найдена достопамятная записка, в которой излагал он свои планы для примирения с недовольными, и из которой было видно, что он намеревался сам при Народном Собрании ходатайствовать у депутатов, чтобы предали забвению бывшие дотоле беспорядки и преступления. Из Идры прибыли на Навплийский рейд адмирал Миаули и мореотский примат Заими, для переговоров с правительством; но расположение их выказалось прежде нежели они успели бросить якорь: их корабль держал свой флаг на месте, между тем, как все греческие корабли имели флаги опущенными до половицы в знак траура. С нашего адмиральского фрегата было[183] приказано строптивому бригу сообразоваться с волею греческого правительства, и объявлено, что в противном случае флаг его будет сбит с места пушками.
Новые переговоры, как и должно было предвидеть, остались безуспешны. И так только собранию депутатов оставалось решить сию распрю. Всех взоры были обращены на Аргос, куда сбирались уже депутаты для открытия пятого конгресса. Между тем были приведены в окончание на навплийском рейде приготовления экспедиции, назначенной для водворения спокойствия в Архипелаге, для изгнания мятежнических судов и для безопасности мореплавания; уже показались первые признаки пиратства у вод Самоса, и островитяне просили правительство и союзных адмиралов предупредить грозившее им несчастие.
5-го октября вышла прокламация правительственной комиссии к жителям архипелажских островов; в оной между прочим было сказано: "Роковые заблуждения только могли заставить некоторых из ваших сограждан отказаться от повиновения правительству; но незабвенной памяти президент,[184] которого добродетели будут долго оплакиваемы Грецией, никогда не переставал смотреть, хотя с прискорбием, но взором отеческой любви на заблудших граждан, и питал надежду, что они возвратятся к долгу и к спокойствию по собственному побуждению, а не силою. Правительственная комиссия, свято следует предначертанному им плану, для исполнения своих высоких обязанностей к отечеству. Народная эскадра обойдет ваши моря не враждебною силою, но покровительницей, для водворения на них безопасности мореплавания, для бдения за карантинными правилами, для защиты мирных островитян, и для удостоверения всех, с каким вниманием печется правительство ваше о вашем благосостоянии".