6. Шелк. Шелк составляет главное и, можно сказать, единственное произведение трудолюбивых племен гор Ливана и Ангиливана. Все "почти семейства имеют свои плантации; ими измеряется богатство каждого поселянина, Эмира, Шейха, Монастыря. Эта полезная промышленность доставляет занятия целому семейству. Мужчины пашут землю под плантациями для усиления ее плодородности, дети собирают листья, женщины заботятся воспитанием червей и мотанием шелка. Работы те же, какие видел я в Закавказском крае, за исключением вспахивания плантаций, чего там, сколько я заметил, не делают. Притом общее правило здешних жителей -- содержать деревья в наименьшем росте; оно представляет ту выгоду, что данное пространство земли вскармливает большее количество дерев и что сбор листьев гораздо удобнее и обильнее, а замен старых дерев молодыми не требует много времени. Как только дерево состарилось, а здесь почитается оно старым в тридцать лет, сажают подле него молодое, которое по третьему году дает уже урожай листьев, и тогда старое вырубают. Замечательно также, что жирную почву (под плантациями удабривают здесь насыпями песку (В Ливанских плантациях 1,300 квадратных сажен дают средним числом 15 фунтов шелка) Воспитание шелка (шелкопряда. -- И. С. ) производится в тростниковых шалашах, наскоро сделанных среди плантаций, а мотка -- там же и в крестьянских домах. Способы мотания и качество шелка те же, что в Шекинском и Карабагском уездах у Татар (здесь: азербайджанцев. -- И. С. ), а потому и цены не превышают 250 пиастров за ротоль 22, что составит около 350 руб. асс. за пуд.
Плантации дворянства здешнего -- Шейхов и Эмиров -- и Монастырские обрабатываются обыкновенно крестьянами наполовину (исполу -- И. С. ); но многие дворяне наследственными в их роде патриархальным влиянием ввели обычай облагать крестьян этою работою безвозмездно.
Производительность шелка, значительно усилившаяся в последние годы, простирается теперь до 3,000 кантаров (более 40 т. пуд.). Из сего количества половина потребляется самими производителями, четверть вывозится в Европу, и почти исключительно во Францию, а из остальной четверти выделываются на фабриках Алеппа, Дамаска и Каира аладжи, читари, гермешуты и другие полушелковые ткани, сбываемые на месте или в других областях Турции и в Персии, равно и золототканые парчи. Некоторое количество шелка-сырца вывозится также в варварийские владения 23. Во Французских фабриках Ливанский шелк не годится на ткани по грубости и неровности мотки; он идет на тесымы, позументы и проч.
В прошедшем году Французские промышленники предприняли основать здесь шелкомотальные фабрики для добывания шелка высших сортов 24. Расчет их основан на разности таможенной пошлины (при ввозе во Францию Итальянского и Турецкого шелков, оставляющей последнему выгоду 15-ти процентов. Расчет этот может быть верен, но политические обстоятельства (края доселе неблагоприятны. Один из заводчиков, человек, знающий свое дело и поддерживаемый богатым коммерческим домом, употребил до сего времени до 200 т. франков, выписал прекрасные машины, работников и работниц из Франции, купил удобное место часах в 6 от Байрута, но при самом начале увидел себя среди мятежей и войны, а немного снуетя половина его работниц умерли от чумы 25. Впрочем, он уже успел отправить во Францию несколько тюков шелка своего изделия хорошей доброты. Заведение другого промышленника едва ли заслуживает внимания: это человек, промотавшийся в Париже, бежавший от кредиторов и которому родственники дали способы устроить вроде опыта небольшую фабрику в Байруте 26.
При заведении здесь шелкомотальни "роме дороговизны работы и трудности приучить Азиатцев к деятельности, нужной на Европейской фабрике, представляется еще весьма невыгодное обстоятельство: если заводчик сам не насадит плантаций, на что потребны огромные капиталы, то, статься может, он не приищет к покупке коконов, ибо они не составляют здесь предмета торговли; (каждое семейство добывает их по своим средствам, и так как другого занятия нет, кроме мотания шелку, то нет выгоды продавать коконы даже за высокую цену.
Закупки шелку производятся почти на тех же основаниях, как и хлопчатой бумаги; разница в постановлении цен, и притом злоупотреблений меньше по причине морального состояния края: житель долин, обрабатывающий хлопчатую бумагу, более подвержен угнетению местных властей, нежели горец, к которому при взимании податей оказывалось более снисхождения даже под Египетским правлением. Поселянин, нуждаясь в деньгах, занимает у спекулянта на условии заплатить шелком с уступкою в цене 10-ти процентов против той, какая будет поставлена весовою комиссиею. Комиссия эта составляется в Байруте к Августу, в пору вывоза шелку, из негоциантов и главных плантаторов. Но так как и негоцианты, и главные плантаторы по роду своих оборотов с земледельцами [за] интересованы в назначении цены как можно ниже, то и в этом случае поселянин теряет еще по крайней мере 10 процентов, ибо только тот, кто весьма нуждается в деньгах или связан предварительным условием, уступает свое произведение по назначенной цене, в противном случае он может быть уверен, что чрез неделю или две цены возвысятся.
Объявленное в 1826 году от Порты запрещение вывоза шелка под предлогом, будто на Турецких фабриках оказывается недостаток в материале, в чем, однако, нетрудно было угадывать замышляемую Правительством монополию сего богатого продукта, было уничтожено Египетским правлением при самом завоевании Сирии. Год спустя Мехмед-Али, постигнув важность дохода, утраченного им из снисхождения к жителям Ливанским, оказавшим ему столь великие заслуги, замыслил восстановить монополию шелка. Английское посольство исходатайствовало тогда фирман противу сей меры с обещанием поддержать силою шевеление Порты, и тем рушились замыслы введения. в Сирии любимой системы Египетского владетеля. Между тем пошлина с вывозимого шелка взималась по введенному обычаю несравненно выше трехпроцентного тарифа; ,по жалобе Европейских негоциантов и эта "пошлина была уничтожена в 1836 г., так что с того времени шелк платил только по тарифу 48 пара (24 кош. мед.) за ротоль (6 фунтов), что, в сущности, составляет не более полупроцента (Тариф называется трехпроцентным, ибо по трактатам Европейцы платят три процента, но так как он устарел, цены на продукты возвысились, а монета упала, то по многим статьям пошлина, определенная в тарифе аспрами (1/3 пары, или 1/6 копейки) 27, составляет едва ли половину, треть и даже 6ю долю в постановленных в трактатах трех процентов) Не излишне будет упомянуть здесь, что Египетское правление уничтожило в Сирии и многие другие введенные прежними Пашами сборы с торговли; так, например, Абдаллах Паша Акрский 28 под предлогом предусмотрительности от голода не позволял свободного отпуска хлеба из одного порта в другой, деревянного (оливкового -- И. С. ) масла и пр.; а между тем или сам продавал для вывоза из своих магазинов по произвольной цене, или взимал произвольную пошлину с купцов, коим разрешались покупка и вывоз известного количества [продовольственных товаров]. В последнее время из всех областей Турецкой Империи одна только Сирия пользовалась, можно сказать, свободою торговли в том смысле, как она обеспечена трактатами.
Кроме вышеуказанного Ливанского шелка другие места Сирии и преимущественно Антакия имеют также некоторое количество этого продукта, идущего на внутреннее потребление края.
7. Масло и мыло. Вся прибрежная полоса Сирии, равно и верховья Иордана, Назарет и Иерусалим изобилуют деревянным маслом. Вывоз производится преимущественно из Кайфы и Яффы в Палестине, из Латтакии и Скандеруна на Севере.
Система закупок та же, что и для хлопчатой бумаги. Вывоз масла представляет важное неудобство: бочек здесь нет, а потому корабль должен запасаться ими из другого места для принятия груза. В тех городах, где заготовляются запасы масла, оно хранится, как у поселян, в ямах ил"и колодезях, отштукатуренных крепким цементом. Цены изменяются по годам и по качеству от 3 до 6 пиастров за оку (8 1/2 -- 17 руб. асс. за пуд). В торговле оно обыкновенно низших сортов, но это происходит только от беспечности Арабов; при малейшем старании оно добывается отличного цвета и вкуса, превосходит все масла остальной Турции и не уступает Прованскому. С некоторого времени ежегодный вывоз сего продукта во Францию, в Триэст и в разные Турецкие области усилился до 400 т[ысяч] пуд., из коего количества половина, может быть, идет мылом, выделанным из деревянного масла, и так как огромное количество масличных дерев были посажены при Египетском правлении, то можно надеяться, что со временем эта статья отпускной торговли получит значительное развитие. Нужно, впрочем, заметить, что оливковая плантация более всякой другой нуждается в продолжительном мире и не без причины древние выбрали ветвь оливковую символом мира. Нужно тридцать лет забот, прежде нежели вознаградится труд первыми, слабыми еще урожаями, а только в 50 лет дерево это достигает полного развития. Зато оно доживает, как полагают, до тысячелетия, и, чем оно старее, тем прибыльнее его урожай. Оливковые деревья Иудеи, и в особенности Иерусалимские, почитаются величайшими в мире.