-- Добраго вечера, monsieur Ланишъ,-- сказалъ я такъ холодно, какъ только могъ:-- моя двоюродная сестра и я уходимъ домой, пожалуйста, пропустите меня.
Я взялъ ее подъ руку и направился къ двери, но Ланишъ, подзадоренный виномъ, не хотѣлъ такъ легко сдаться.
-- Doucement, -- сказалъ онъ, преграждая намъ дорогу,-- позвольте васъ спросить, кто здѣсь хозяинъ: я или вы?
-- Я вамъ сейчасъ это покажу, если вы меня тотчасъ же не пропустите,-- яростно закричалъ я.
-- Вотъ еще! вы хотите увести модель, которая должна прославить картину Жерома? Pas si bête!
-- Она не модель Жерома,-- пытался я оттолкнуть его: -- она моя двоюродная сестра и невѣста.
-- Rien que èa?-- захихикалъ Ланишь:-- я не одобряю поспѣшныхъ помолвокъ; это неблагоразумно. Дайте-ка мнѣ взглянуть на нее? Что она прячетъ свое лицо? Ah èa! меня не даромъ зовутъ Бертранъ Ланишъ и я...
Онъ протянулъ руку, точно собираясь взять ее за подбородокъ, но тутъ самообладаніе покинуло меня. Мои руки, на которыя я привыкъ глядѣть, какъ на безполезные придатки, внезапно оказались весьма нужными орудіями. Я больше не сомнѣвался въ ихъ назначеніи; я сразу сообразилъ, что онѣ существуютъ для того, чтобы поколотить этого дерзкаго парижанина.
Минутная борьба, а затѣмъ этотъ совершенный художникъ уже лежалъ на спинѣ на полу, слабо ругаясь, но вполнѣ обезсиленный.
-- Скорѣе, Гильда, скорѣе, пока не вернулся другой.