Головкин слушал-слушал, потом сплюнул и изрек:
-- По-рож-ж-жняки!
Охарактеризовать более метко русскую интеллигенцию нельзя было.
А сколько таких метких суждений мною было записано! И все погибло.
Понятно поэтому, с какой жадностью я набросился года четыре назад на походные записки тов. Л. Войтоловского "По следам войны". Они для меня некоторым образом возмещали мою потерю.
Я читал рукопись. Теперь записки в трехтомном издании выходят в печатном виде. Сомневаться в их успехе не приходится ни на минуту. Такой книги (за исключением разве книги С. З. Федорченко "Народ на войне") об империалистической войне у нас еще не было. Ни историку, ни психологу, ни тем более художнику, желающему понять, истолковать, изобразить настроение народной многомиллионной массы, брошенной в пекло империалистической бойни, нельзя будет миновать записок тов. Войтоловского. Но и каждый читатель, который непосредственно к ним обратится, получит неисчерпаемое удовольствие и неоспоримую пользу.
Чтоб узнать мужика, надо с ним пуд соли съесть и, во всяком случае, не пренебрегать ни одной самомалейшей возможностью, счастливым случаем узнать его поближе, разгадать его подлинный лик.
Припоминаю случай с В. И. Лениным. Владимир Ильич как-то в 1918 году, беседуя со мной о настроении фронтовиков, полувопросительно сказал:
-- Выдержат ли?.. Не охоч русский человек воевать.
-- Не охоч! -- сказал я и сослался на известные русские "плачи завоенные, рекрутские и солдатские", собранные в книге Е. В. Барсова "Причитания северного края":