"Вотъ тѣ, которые дожили до сѣдинъ!
"Вотъ уважать кого должны мы на безлюдьи!
"Вотъ наши старики, взыскательные судьи!
Грибоѣдовъ.
У Аглаева въ Москвѣ были два дяди, старые холостяки, Акимъ Ивановичъ Аристофановъ, родной братъ его матери, и Петръ Кондратьевичъ Аглаевъ, родной братъ его отца. Отъ Аристофанова никакой помощи ожидать было не льзя: онъ промоталъ почти все имѣніе, и, достигнувъ до 60 лѣтъ, продолжалъ однакожъ вести образъ жизни молодаго человѣка, былъ кругомъ долженъ, такъ, что по смерти его врядъ-ли что могло остаться наслѣдникамъ.
Другой дядя, братъ отца Аглаева, былъ старый, богатый скупецъ и ростовщикъ. По необходимости, на немъ основывалъ Аглаевъ всю свою надежду, и его думалъ онъ тронуть откровеннымъ признаніемъ о томъ, въ какомъ затруднительномъ положеніи находился, а потомъ попросишь его пособія. Однакожъ, зная разсчетливость и скупость дяди, онъ не рѣшился остановиться у него въ домѣ, а пріѣхалъ прямо къ Арисшофанову, который былъ всегда къ нему ласковъ, отвѣчалъ на его письма, обѣщалъ самъ быть у нихъ въ деревнѣ, чтобы познакомишься съ милою племянницею, и приглашалъ Аглаева, когда онъ будетъ въ Москвѣ, останавливаться у него.
"А, здравствуй, любезный Петруша!" -- сказалъ онъ, обнимая и цѣлуя Аглаева.-- "Какъ мы давно не видались! Мнѣ страхъ досадно, что я еще не успѣлъ побывать у васъ. Говорятъ: жена у тебя красавица. Я видѣлъ здѣсь, прошлою зимою, сестру ея, кажется, Софью Васильевну; -- она здѣсь всѣмъ головы вскружила, и ежели жена твоя похожа на нее, то поздравляю тебя."
-- Я, слава Богу, счастливъ въ моемъ супружествѣ. Вы, дядюшка, какъ себя чувствуете? Здоровы-ли вы? Мнѣ кажется, вы какъ будто похудѣли.
"Слава Богу, я здоровъ, и, какъ видишь, веселъ и бодръ" -- отвѣчалъ Аристофановъ, задыхаясь отъ кашля, и накапывая на сахаръ какія-то капли.-- "Надѣюсь: ты у меня остановился? Ты обѣщалъ мнѣ."
-- У васъ, дядюшка, ежели только не обезпокою васъ.