"Напротивъ, мы съ большимъ удовольствіемъ слушаемъ тебя," отвѣчала Елисавета. "Сдѣлай одолженіе, продолжай: скажи, кого мы еще увидимъ у Фамусовыхъ?"
-- Я не знаю, отъ чего пришла мнѣ въ голову басня Крылова, которая оканчивается словами:
О взяткахъ Климычу читаютъ,
А онъ ........ киваетъ на Петра --
сказала, съ усмѣшкою, Софья.--
"То есть, ты, можетъ быть, и меня самаго причисляешь къ оригиналамъ, которыми изобилуетъ здѣшняя сторона?-- отвѣчалъ засмѣявшись Аглаевъ.-- "Вотъ, смиренница, изподтишка, изволитъ отпускать такія злыя эпиграммы!" -- Нѣтъ, я совсѣмъ не на твой счетъ говорю -- сказала, также со смѣхомъ, Софья.-- Но, продолжай, продолжай; до сихъ поръ, я даже не подозрѣвала въ тебѣ такой способности разсказывать.
"Къ числу знаменитыхъ оригиналовъ присоединить должно двоюроднаго братца моего, Атуева -- продолжалъ Аглаевъ.-- Онъ былъ въ отчаяніи, и чрезвычайно критиковалъ постановленіе, которымъ запрещено ѣздишь весною на охоту. Доказательства его прошивъ этого, столь справедливаго и благоразумнаго распоряженія, были очень забавны. "Что-же дворянину прикажутъ дѣлать весною, въ деревнѣ, запретивъ ѣздишь на охоту?" сказалъ онъ мнѣ.-- Я на смѣхъ отвѣчалъ, что еще много оставлено благородныхъ и полезныхъ занятій дворянамъ: не запрещено ловить пѣвчихъ и хищныхъ птицъ, и звѣрей. Сверхъ того, продолжалъ я, имѣешь ты все право ловить кротовъ, мышей, также и рыбу, разными средствами.-- "Да, это и въ самомъ дѣлѣ справедливо, а мнѣ было и въ голову не пришло!" сказалъ съ важностію Атуевъ.-- Послѣ нашего разговора онъ тотчасъ приступилъ къ дѣлу: всю весну провелъ въ лѣсу, и въ ржаномъ полѣ, на ловлѣ соловьевъ и перепелокъ, прекрасно научился подманивать птицъ на свистокъ, и потомъ искусно накрывать ихъ сѣтьми. Когда кончилось время этой забавы, онъ приступилъ къ ловлѣ рыбы; по нѣскольку часовъ сиживалъ онъ, не сходя съ мѣста, съ удочкою, у пруда своего, и былъ чрезвычайно доволенъ, когда попадалось ему нѣсколько карасей, или плотвы. Между тѣмъ, хозяйство его идетъ кое-какъ: всего урожая овса недостаетъ ему для собакъ и охотничьихъ лошадей. Прикащикъ его дѣлаетъ, что хочетъ, и въ глазахъ его раззоряетъ крестьянъ. Атуеву нѣкогда выслушивать жалобы, и входить въ разбирательства. Наступленіе осени есть самое торжественное время во всей полезной его жизни. Съ утренней до вечерней зари не сходитъ онъ съ лошади, и истребивъ кругомъ себя всѣхъ зайцевъ, отправляется въ отъѣзжія поля, иногда верстъ за двѣсти, оставляетъ жену и дѣтей мѣсяца на два -- и почти всякій годъ платитъ за страсть свою сильною болѣзнью. Нѣсколько лѣтъ тому, отъ ужасной простуды и усталости въ отъѣзжемъ полѣ, сдѣлалась у него горячка, и онъ былъ на краю гроба. Жена его прислала ко мнѣ, съ нарочнымъ, объявить, что мужъ ея въ опасности. Я поскакалъ тотчасъ къ нимъ, и черезъ нѣсколько дней, когда Атуеву сдѣлалось гораздо лучше, вздумалось мнѣ уговаривать его, что онъ долженъ умѣрить безразсудную страсть свою къ охотѣ, отъ которой, уже нѣсколько разъ, бывалъ въ опасности преждевременно лишиться жизни. Какъ-то разгоралась притомъ, промолвилъ я, что желалъ-бы всѣмъ собакамъ его чумы, или чтобы любимую его собаку, Потѣшку, которая имѣла всегдашнее пребываніе въ его спальнѣ, кто нибудь укралъ. Слѣдствіемъ моихъ увѣщаній было то, что онъ взбѣсился, хотѣлъ выгнать меня изъ дома, и чуть не прибилъ. Насилу могъ я его успокоить, говоря, что это была шутка. Долго и послѣ того сердился онъ на меня за мои беззаконныя желанія.
"Славный здѣшній ябедникъ, Иванъ Михеевичъ Праволовъ, недавно окончилъ жизнь. Онъ, съ судьею Криводушинымъ, и секретаремъ Хваталинымъ, которые подвизаются теперь за похвальные подвиги въ Нерчинскѣ, въ каторжной работѣ, завоевалъ всю здѣшнюю страну. Что они позволяли себѣ, и до какой наглости простирались крючкотворство и ябеда ихъ, это превосходитъ всякое вѣроятіе! Вотъ вамъ примѣръ: въ общемъ совѣщаніи положили они, чтобы Праволовъ подалъ просьбу на извѣстнаго здѣшняго помѣщика Простосердова (у котораго большая фабрика, и другія заведенія), что онъ завладѣлъ его имѣніемъ, и что Праволовъ будетъ отыскивать свое право законнымъ порядкомъ, а покамѣстъ, для сбереженія отъ расхищеній его собственности, проситъ учредить опеку, и Простосердову запретить распоряжать имѣніемъ, не взирая на то, что дѣдъ, отецъ его и самъ онъ, болѣе 20-ти лѣтъ, владѣли безспорно, и что Праволовъ никакого родства и, рѣшительно, никакого права и притязанія имѣть не могъ. Тотчасъ по просьбѣ его заключили: взять все въ опеку, и Простосердову воспретить распоряженіе собственностью. Такое беззаконное опредѣленіе привело Простосердова, по оборотамъ его фабрики, въ самое затруднительное положеніе. Хотя онъ подавалъ просьбу, и объяснялъ, что Праволовъ ни въ какомъ отношеніи не имѣетъ права оспоривать у него владѣніе наслѣдственнымъ имѣніемъ; но ему отвѣчали, что Праволовъ предъявитъ права свои узаконеннымъ порядкомъ, а до тѣхъ поръ не льзя отказать ему, и имѣнія, имъ отыскиваемаго, не обеспечить отъ расхищенія; что тяжебное дѣло пойдетъ своимъ порядкомъ, и, можетъ быть, продолжится нѣсколько лѣтъ, но до рѣшительнаго окончанія опеки снять не льзя. Бѣдный Простосердовъ привыкъ жить всегда въ деревнѣ, отъ роду процессовъ никакихъ не имѣлъ, и съ ужасомъ воображалъ, какія непріятности могутъ предстоять ему на тернистомъ пути ябеды! Вмѣстѣ съ тѣмъ сообразилъ онъ, что пока дѣло его достигнетъ до высшаго Правительства, и имѣніе его, по суду, будетъ ему возвращено, онъ понесетъ значительный убытокъ, отъ того, что производство работъ на фабрикѣ остановится, или пойдетъ не такъ, потому, что онъ лишенъ права наблюдать самъ. Все это побудило его согласишься на предложеніе подосланнаго къ нему соумышленника этихъ наглыхъ бездѣльниковъ: заплатишь нѣсколько десятковъ тысячъ Праволову, и заключишь съ нимъ мировую. Удача въ этомъ мошенничествѣ дала смѣлость пуститься на новыя козни. Опять Праволовъ и товарищи его сдѣлали условіе между собою, чтобы у одной здѣшней помѣщицы, бездѣтной и безгласной вдовы, Свенельдовой, отнять, просто безъ всякихъ хлопотъ у довольно значительное имѣніе. Праволовъ предъявилъ, Фальшиво составленную имъ, купчую на имѣніе этой вдовы, которое будто-бы продано ему какимъ-то Скалозубомъ -- вѣроятно, лицомъ вымышленнымъ. Въ купчей сказано было, что имѣніе поступило во владѣніе Скалозуба, по продажѣ отъ Свенельдовой, такого-то года и числа. Тотчасъ, безъ дальнихъ околичностей, Праволовъ былъ введенъ во владѣніе, а Свенельдовой объявлено, чтобы она отправлялась, куда ей угодно. Тщетно говорила она, что никогда имѣнія своего не продавала. Ей сказали, что она можетъ отыскивать свое право законнымъ порядкомъ, подавъ просьбу на Скалозуба, если онъ продалъ непринадлежащее ему имѣніе; но что теперь деревня ея принадлежитъ уже Праволову. Кто этотъ Скалозубъ? Гдѣ его отыскивать? Куда, и какъ ѣхать слабой женщинѣ, не имѣющей никакого покровительства?-- Нѣсколько добрыхъ сосѣдей приняли участіе въ горестномъ ея положеніи, написали просьбу, сдѣлали складчину, и отправили ее; но отъѣхавъ нѣсколько станцій, она занемогла; горесть отъ потери послѣдняго куска хлѣба, и слабость здоровья, привели ее скоро ко гробу, и она умерла въ дорогѣ.
Я разсказываю вамъ самыя главныя черты злодѣйствъ этого крючкотворца; но обыкновенныхъ его мошенничествъ исчислить не льзя: сколько, напримѣръ, отнялъ онъ земли у сосѣдей; какъ часто являлись у него, при слѣдствіяхъ и повальныхъ обыскахъ, поселенія, на такихъ земляхъ, которыя никогда, и ни по какому праву ему не принадлежали, и проч. и проч., то есть, все, что только ябеда и крючкотворство могутъ выдумать самаго утонченнаго! Русская пословица однакожъ справедлива: сколько вору ни воровать, а висѣлицы не миновать.-- Беззаконныя дѣла открылись: Криводушинъ и Хваталкинъ были преданы строжайшему уголовному суду, и получили должное возмездіе. Праволовъ избѣгалъ взятія подъ стражу новымъ, имъ-же самимъ изобрѣтеннымъ средствомъ. У него была деревня, на самой границѣ одной губерніи съ другою. Лишь только, по повелѣнію Начальства, готовились брать его, онъ тотчасъ, бывъ вѣроятно предупреждаемъ, переправлялся, въ своей-же деревнѣ, на другую сторону рѣки, которая служила границею между обѣими губерніями. Cудъ не имѣлъ власти дѣйствовать внѣ своего округа, и бралъ подписку, что помѣщикъ отправился въ такую-то сосѣдственную губернію. Относились туда, чтобы захватить его и представить къ суду; но Праволовъ опять употреблялъ тоже средство, переправлялся черезъ рѣку, и его въ этой губерніи не находили. Нѣсколько разъ маневрировалъ онъ такимъ образомъ. Когда-же приняты были всѣ сильнѣйшія мѣры, чтобы непремѣнно захватить его, онъ умѣлъ такъ устроить, что его показали умершимъ, и онъ прожилъ еще нѣсколько лѣтъ мертвымъ. Но всему бываетъ конецъ -- и онъ свершилъ достославное свое поприще. Въ самомъ дѣлъ умеръ онъ, оставивъ сыну большое, столь законно-пріобрѣтенное имѣніе, и вмѣстѣ съ тѣмъ множество еще нерѣшенныхъ, тяжебныхъ дѣлъ. Молодаго Праволова, вѣроятно, мы увидимъ у Фамусовыхъ. Вы тотчасъ узнаете его по особеннымъ ужимкамъ, по низкимъ поклонамъ, по услужливости, и необыкновенной вѣжливости съ Судьею, Засѣдателями и Секретаремъ. Всѣхъ ихъ мы здѣсь увидимъ.
Но и самъ покойный Праволовъ попалъ однажды на молодца, который жестоко смирилъ его. До сихъ поръ помнятъ и разсказываютъ здѣсь чудеса объ Игнатьѣ Кондратьевичѣ Буяновѣ. Этотъ великодушный разбойникъ игралъ здѣсь нѣсколько лѣтъ роль Шиллерова Карла Моора, былъ заступникомъ невинно-притѣсненныхъ, возставалъ противъ неправосудія и ябеды; но онъ употреблялъ средства самоуправства, и у него было не болѣе и не менѣе, какъ сто восемдесятъ уголовныхъ дѣлъ. Впрочемъ, онъ былъ довольно богатъ, тихаго поведенія, не пилъ ничего, много дѣлалъ добра, но имѣлъ свои особенныя странности и страсти. Честолюбіе его заключалось въ томъ, чтобы всѣ говорили о гоненіи его на ябедниковъ и крючкотворцевъ, и что ни у кого нѣтъ лучше его псовой охоты: онъ готовъ былъ на всѣ возможныя пожертвованія, для удовлетворенія симъ страстямъ. Сверхъ того, при всемъ богатствѣ и готовности на пособіе неимущимъ, и при всемъ желаніи, чтобы вездѣ прославляли справедливость и безпристрастіе его, имѣлъ онъ какую-то непостижимую странность -- покровительствовать бѣглецамъ: у него было имъ безопасное прибѣжище.-- Какъ онъ, по своему, заступился за бѣдную Свенельдову, и принудилъ Праволова возвратить похищенное имъ имѣніе, это стоитъ того, чтобы разсказать вамъ, въ доказательство, на какія крайности можетъ рѣшиться взбалмошный человѣкъ. Узнавъ о подвигахъ Праволова, тотчасъ, со всею командою своею, состоявшею человѣкъ изъ пятидесяти псарей, конюховъ, и кучеровъ -- пьяницъ, готовыхъ на все по приказанію барина -- явился Буяновъ къ Свенельдовой. Онъ засталъ ее въ слезахъ, передъ самимъ отъѣздомъ изъ деревни, откуда выгонялъ ее повѣренный Праволова. Буяновъ предложилъ ей свои услуги, и давалъ честное слово, что не далѣе, какъ черезъ три дня, Праволовъ не только возвратитъ имѣніе, но уплатитъ всѣ убытки, и никогда болѣе безпокоить ее не будетъ. Свенельдова отъ роду въ глаза не видывала этого великодушнаго защитника, но слышала о дѣлахъ его, и боялась ввѣришь ему свою судьбу. Она отвѣчала, что съ пособіемъ сосѣдей ѣдетъ искать правосудія, и не можетъ воспользоваться его предложеніемъ. Учтиво отвѣчалъ Буяновъ, чтобы она дѣйствовала, какъ хочетъ, но что и онъ принялъ рѣшительное намѣреніе, не смотря на отказъ, оказать ей услугу и возвратить имѣніе. Свенельдова уѣхала, а Буяновъ, со всею своею свитою, расположился въ ея домѣ, призвалъ къ себѣ повѣреннаго Праволова, и послалъ его сказать своему довѣрителю, чтобы онъ добровольно, безъ всякихъ хлопотъ, возвратилъ имѣніе; что ему даютъ сроку только до 6-ти часовъ завтрашняго утра; но когда, ровно въ этотъ часъ, не получатъ отъ него отвѣта, то чтобы онъ не пенялъ, ежели ему не понравятся мѣры, которыя предпринять намѣрены.