-- Да, сеньора, услужить, -- повторил молодой человек. -- Я убедился, что белая лань и впрямь существует. Кроме Эстебана многие пастухи клянутся, что видели ее не раз. С их помощью, уповая на Бога и на моего покровителя, святого Губерта, я доставлю ее в замок раньше трех дней, живую или мертвую!
-- Ну, что это ты! -- насмешливо воскликнула Констанса, между тем как все вторили ее словам сдержанным смехом. -- Выкинь из головы ночную охоту и белых ланей! Черт забавляется, смущая простаков, а если ты будешь упорно его преследовать, он посмеется над тобой, как над бедным Эстебаном.
-- Сеньора... -- сказал Гарсес прерывающимся голосом, стараясь сдержать гнев, возбужденный в нем издевками, -- сеньора, я никогда не встречался с чертом и не знаю, как с ним ладить. Но клянусь вам, посмеяться надо мной он не сможет, ибо эту привилегию я признаю лишь за вами!
Констанса знала, как ранит ее насмешка влюбленного юношу, но, желая истощить его терпение, продолжала в том же тоне:
-- Может, ты прицелишься в белую лань, а она расхохочется, как было с Эстебаном? От ее бесовского смеха ты выронишь самострел, и, прежде чем оправишься от испуга, она исчезнет быстрее молнии.
-- О! -- воскликнул Гарсес. -- Что до этого, не беспокойтесь: если я настигну ее на расстояние выстрела, пусть прыгает, как плясунья, и болтает не только по-испански, но и по-латыни, как аббат из Мунильи, а без стрелы не уйдет.
Тут в беседу вмешался дон Дионис и с убийственной серьезностью, сквозь которую прорывалась насмешка, стал давать несчастному юноше самые нелепые советы на тот случай, если ему доведется встретиться с чертом, обратившимся в белую лань. При каждой новой шутке отца Констанса пристально глядела на печального Гарсеса и хохотала как безумная, тогда как остальные поощряли насмешки, перемигиваясь с нескрываемой радостью.
Пока не закончился ужин, все потешались над легковерием молодого охотника. Когда же убрали со стола и дон Дионис с Констансой удалились в свои покои, а все обитатели замка предались отдыху, Гарсес долго оставался в нерешительности, не зная, что ему делать -- стоять ли твердо, несмотря на насмешки, или окончательно отказаться от своего намерения.
-- А, ладно! -- воскликнул он, стряхивая сомнения. -- Хуже того, что со мною было, уже быть не может, а если Эстебан рассказывал правду... как буду я наслаждаться своим торжеством!
С этими словами он снарядил самострел, перекрестил его, взял на плечо и направился к воротам замка, чтобы выйти на горную тропу.