Порой тихий и печальный, порой беспокойный и веселый нрав Констансы, странная восторженность, нелепые причуды, таинственные привычки и то, что глаза и брови у нее чернее ночи, между тем как сама она бела и златокудра, -- все это давало пищу сплетням. Даже Гарсес, стоявший так близко к ней, убедился наконец, что в его хозяйке есть что-то необыкновенное и она не походит на иных женщин.
Слушая вместе с другими рассказ Эстебана, Гарсес чуть ли не один из всех испытал истинное любопытство. Хотя и он не удержался от смеха, когда пастух повторил слова белой лани, но едва выехал из рощи, в которой все отдыхали, как стал перебирать в уме самые нелепые мысли.
"Конечно, говорящие лани -- чистейшая выдумка, а Эстебан сущий идиот", -- рассуждал про себя молодой охотник, следуя за конем Констансы верхом на великолепном рыжем жеребце. Молодая сеньора тоже казалась немного рассеянной и, отделившись от толпы, не принимала участия в охоте. "Однако, может быть, в рассказах глупца есть доля правды? Бывают на свете вещи и постраннее этого; отчего же не быть и белой лани? Если верить здешним песням, у самого святого Губерта, покровителя охотников, была такая лань. О, если бы я мог поймать живую белую лань и подарить ее моей сеньоре!"
Гарсес весь вечер рассуждал и размышлял таким образом, а когда солнце стало скрываться за ближними хребтами и дон Дионис приказал своим людям собираться, чтобы вернуться в замок, он незаметно отделился и отправился искать пастуха в самой глуши горных лесов.
Уже почти стемнело, когда дон Дионис достиг ворот замка. Наскоро приготовили скромный ужин, и он сел за стол вместе с дочерью.
-- А где же Гарсес? -- спросила Констанса, заметив, что ее верного слуги нет на месте.
-- Мы не знаем, -- поспешили ответить другие слуги. -- Он расстался с нами около ущелья, и с тех пор мы его не видали.
В эту минуту вошел Гарсес, запыхавшийся и усталый, но довольный и сияющий.
-- Простите меня, сеньора! -- воскликнул он, обращаясь к Констансе. -- Простите, если я на минуту пренебрег своими обязанностями; но там, откуда я прискакал, я, так же как и здесь, думал только о том, чтобы услужить вам.
-- Услужить мне? -- переспросила Констанса. -- Я тебя не понимаю.