-- Маэстро Пересъ боленъ,-- сказалъ онъ; -- между тѣмъ безъ органиста церемонія не можетъ состояться. Если вамъ угодно я займу его мѣсто. Вѣдь не одинъ же маэстро Пересъ умѣетъ играть на органѣ и придется-же кому нибудь его замѣнить, когда онъ умретъ!
Архіепископъ кивнулъ головой въ знакъ согласія. Нѣкоторые изъ присутствовавшихъ узнали въ этомъ человѣкѣ завистливаго органиста, врага маэстро Переса. Въ толпѣ послышались негодующія восклицанія.
Но тутъ раздался страшный шумъ на паперти.
И нѣйствительно маэстро Пересъ явился. Его внесли въ церковь на креслѣ, блѣднаго и исхудалаго? въ толпѣ чуть не дрались изъ-за чести поддерживать его кресло. Ни предписанія докторовъ, ни слезы дочери -- ничто не помогло, ничто не удержало его въ постели.
-- Нѣтъ,-- сказалъ онъ рѣшительно,-- я знаю, что эта ночь послѣдняя въ моей жизни. Я не хочу умереть, не увидавши еще разъ моего милаго органа, а ужь особенно теперь въ рождественскую ночь. Несите меня въ церковь! Я васъ прошу я вамъ приказываю!
Его желаніе было исполнено. Его принесли на рукахъ въ церковь, на хоры, и посадили на обычное мѣсто у органа. Обѣдня началась.
Въ эту минуту соборные часы пробили полночь.
Пропѣли входную пѣснь прочли евангеліе? кончилась проскомидія. Настала торжественная минута, когда священнослужитель благоговѣйно прикасается ко святымъ дарамъ и вноситъ св. чашу.
Ѳиміамъ наполнилъ церковь голубоватыми волнами? зазвенѣли колокольчики, и маэстро Пересъ положилъ исхудалыя руки на клавиши органа.
Его металлическія трубы зазвучали сотнями голосовъ, и эти голоса слились въ величественный протяжный аккордъ который замеръ мало по малу какъ будто дуновеніе вѣтра унесло его въ пространство. Казалось что торжественный возгласъ не прозвучалъ на землѣ и унесся къ небесамъ. Этому первому аккорду отвѣтилъ второй, нѣжный и отдаленный, который все приближался, все разростался и наконецъ превратился въ цѣлый потокъ громовой гармоніи. То были голоса безплотныхъ силъ которые неслись сквозь воздушныя пространства и звучали міру. Затѣмъ послышались отдаленные хоры небесныхъ серафимовъ, пѣсни безъ счета, сливавшіяся въ одну дивную пѣснь, и эта пѣснь только сопровождала чудную мелодію, которая точно носилась по этому океану таинственныхъ звуковъ какъ носится туманное облачко надъ волнами морскими.