ВАХТАНГЪ. Кчему искать, когда ты не можешь помочь мнѣ; кчему желать мира и радости, когда ты ихъ съ собою неприносишъ.
МАРТА. Кто знаетъ, князь, можетъ быть, я и несу ихъ съ собою.
ВАХТАНГЪ. Говори, говори, скорѣе, Марта! что такое? Можетъ быть, мать Майко одумалась и прельстилась золотомъ? Можетъ быть, сама Майко тронулась моею любовью?
МАРТА. Нѣтъ, князь, нѣтъ! и мать не ослѣпилась твоимъ золотомъ,-- и сама она попрежнему отвергаетъ и ненавидитъ тебя.
ВАХТАНГЪ. Такъ ты пришла смѣяться надо мною, старая колдунья! прочь!
МАРТА. Полно, полно, князь, ты не сердись, а выслушай меня.-- Долго гонялся охотникъ за газелью -- и газель все ускользала отъ него,-- вотъ и говоритъ ему добрый человѣкъ., не полѣнись ты взойти на дорогу, гдѣ теперь заснула газель твоя, и ей не миновать твоихъ рукъ.
ЛЕВАНЪ. Говори яснѣе, старуха!
МАРТА. Слушай, князь: ты предлагалъ Майко любовь и душу, она отвергла и то и другое; ты стращалъ овладѣть ею, клялся, что она будетъ твоя, и она съ женихомъ своимъ посмѣялась твоимъ угрозамъ и клятвамъ.
ВАХТАНГЪ. О! клялся -- и сдержу свою клятву.
МАРТА. Вотъ я и пришла къ тебѣ, князь, предложить средство.