МАЙКО. Это старушка, Марта.
КЕКЕЛА. Что же, отвори ей.
МАЙКО. Кчему?.. Послушай, что во всемъ сосѣдствѣ говорятъ про Марту:-- она сплетница, любитъ клѣветать и злословить, и какъ, черный воронъ, приноситъ несчастіе своимъ приходомъ.
КЕКЕЛА. Полно, Майко, ты ее не любить, да и только.
МАЙКО. Правду ли говорятъ, что она колдунья -- не знаю; только, когда она возметъ меня за руку, мнѣ становится, какъ-то холодно на сердцѣ, а поцѣлуетъ она меня ледяными, мертвыми губами, то, мнѣ кажется, что холодная змѣя обвилась около меня и впустила свое жало.
КЕКЕЛА. Да нельзя же не пустить сосѣдку, слышишь она стучится? Майко, отвори ей.
ЯВЛЕНІЕ V.
Прежнія и Марта.
МАРТА. А, моя ласточка! На силу-то откликнулась? (цѣлуетъ ее) Да какъ ты похорошѣла, щеки твои разцвѣли, какъ розы весною, а глазки, словно звѣзды предъ разсвѣтомъ, играютъ тихо и сладко, и какъ будто ждутъ, что скоро ихъ смѣнитъ другой свѣтъ и блескъ и онѣ промѣняютъ свои холодные, серебряные лучи на горячіе, золотые лучи солнца.
МАЙКО. Ты вѣчно, Марта, съ заучеными словами; вѣдь ты разговариваешь, а не пѣсню поешь.