-- Я вовсе не желаю тебе нравиться, -- сухо отвечала Габиба.
-- Знаю, но все это напрасно. Хочешь, не хочешь, ты все таки мне нравишься.
Габиба вздохнула.
-- То-то. Теперь мне эта любовь одно мученье, а от тебя бы зависело меня осчастливить.
Говоря это, он развязывал пакет, до того времени находившийся у него под мышкой, и давно уже возбудивший любопытство других его жен.
Он вынул оттуда два куска шелковой материи, затканной серебром и золотом, шарф из индийского Кашмира, великолепное жемчужное ожерелье, браслет с изумрудами и алмазами, наконец множество других вещиц менее великолепных, но удивительно изящных, как то: шитые платочки, чулки из ангорского пуха, золотые запонки, эмалевые булавки, янтари, украшенные драгоценными камнями, кольца, духи, и т. д. -- словом, тут было довольно богатств, чтобы привести в восторг любую дочь Евы, к какому бы вероисповеданию она ни принадлежала. Но Габиба была исключением: она без участия осматривала все это великолепие, и когда, ободренный этим продолжительным осмотром, Мехмет осмелился спросить: "По вкусу ли ей все эти вещи", -- она сухо отвечала:
-- Хотелось бы мне знать, откуда все эти богатства? Может быть они стоили крови!
-- Тебе что за дело! -- вскрикнул бей нетерпеливо: -- Если была пролита кровь, то была кровь каких-нибудь негодяев или моя. Первая не стоит того, чтобы ты о ней заботилась. Что касается до моей, ты может быть порадовалась бы, если бы она была пролита... Но оставим эти пустяки. Не о себе я пришел с тобой говорить, стало быть ты должна меня выслушать. Вы все ожидаете, что мы отправимся в горы; но не видать вам гор в нынешнее лето. Правительство запрещает нам выгонять туда наши стада, и старшие в нашем племени решили, что нужно повиноваться. Турки, однако же, ожидают сопротивления, и очень может быть, что не все наше племя останется в повиновении. Меня знают в Константинополе, и если произойдут беспорядки, их непременно припишут мне. Поэтому мне нужно оставить этот замок, где нельзя держаться долго, и укрыть мое семейство в безопасное место, но для того, чтобы я мог быть спокоен на ваш счет, необходимо скрыть ваши имена и узы, нас соединяющие. Я нашел для каждой из вас верное убежище, но вам нужно расстаться. Один из моих друзей предлагает мне приютит двух из моих жен. Третья будет жить у одного из близких моих родственников; наконец две последние поселятся в доме у чоловека, на которого я могу рассчитывать, хотя он и турок. Дети будут при своих матерях, и каждая из вас может взять с собой двух-трех служанок. Я тебе первой говорю все это, потому что хочу предоставить тебе выбор места твоего жительства. Так выбирай же из этих трех мест: мой друг живет в одиноком поместье, турок в деревушке, мой родственник в городе... Назови также ту из своих подруг, с которой ты желаешь провести это время, а если ты предпочитаешь быть одна, то скажи это откровенно.
По-видимому, Мехмету приходилось долго ждать ответа, потому что Габиба казалась погруженной в глубокое раздумье. Наконец, она подняла на него свои прекрасные глаза, как бы желая говорить, и Мехмет нежно пожал ее руку, чтобы показать, что он ее слушает.
-- Твой родственник может приютить только одну из нас в своем поместье?