"Дьяволъ! дьяволъ!" возразилъ онъ.
-- Да, сударь, самъ дьяволъ: одинъ разъ въ моей жизни я имѣлъ несчастіе быть его почталіономъ; по его милости я раскололъ лучшую трубку, которая была единственною въ своемъ родѣ, и съ того дня я сосу кусокъ рога, чтобы не потерять привычки цѣлой моей жизни и не дать моимъ губамъ смыкаться подобно табакерочной крышкѣ... Эхъ! охъ! охъ!..
"Дьяволъ, дьяволъ!" продолжалъ толстый Нѣмецъ.
-- Да, mein Herr, онъ самый съ мясомъ и костями. Сказать по совѣсти, прекрасный молодой человѣкъ, завитый, распудренный, облитый золотомъ, славный краснобай и большой руки повѣса, словомъ, Французъ... Это былъ точно дьяволъ, потому что укралъ у меня имя честнаго человѣка за шесть флориновъ, погубилъ молодую дѣвушку и раззорилъ честнаго служаку, стараго Рацмана Венгерца... Этому ужь скоро будетъ два года... Охъ! я буду помнить это долго, долго, всю жизнь мою... да, я могу объ этомъ только думать, потому что у меня нѣтъ слезъ... Эхъ! охъ! охъ!
"Берегись, малой, твоя лошадь оступилась; не вывали насъ..."
-- Охъ! охъ! это ничего. Ну, Саксонъ, дружище, смѣлѣе: мы скоро приѣдемъ... Этотъ бѣдный Рацманъ, раззоренный, совершенно раззоренный, принужденъ былъ жить въ бѣдной лачугѣ за деревнею, очень далеко за деревнею, бывши прежде богатымъ, довольнымъ, счастливымъ, и имѣвши такую красоточку дочь!... И сказать, что этому виною я... потому что одинъ разъ, только одинъ разъ везъ дьявола... О! это можетъ разорвать на части сердце всякаго человѣка, у котораго есть хотя капля совѣсти... Jesus, mein Gott! помилуй меня!..
"Сказать правду, молодецъ, если ты будешь продолжать, то и я заплачу съ тобою... Но скажи же мнѣ, какимъ образомъ дьяволъ?..."
-- Ахъ, сударь! это слишкомъ печальная и слишкомъ длинная исторія!... Съ этого роковаго дня, я поклялся не курить больше трубки и ни слова не говорить объ этомъ происшествіи... Къ тому же, вотъ ужь мы и въ деревнѣ: мостовая стучитъ подъ копытами лошади, и огни въ окнахъ сіяютъ, какъ звѣзды... Ну, ну, Саксонъ, дружище, остановись! Охъ! охъ! охъ! охъ! стой, здѣсь будетъ овесъ.--
Лошадь остановилась; одноколка затрещала на своихъ ивовыхъ ребрахъ, и изъ нея вышли: извощикъ, Нѣмецъ и молодой человѣкъ въ плащѣ. Оба путешественника разплатились въ молчаніи за провозъ и разошлись другъ съ другомъ. Первый направилъ свои шаги къ дурной корчмѣ, украшенной желтою и вполовину ободранною вывѣскою, съ изображеніемъ сосновой вѣтви; второй остался подлѣ лошади, и между тѣмъ, какъ извощикъ развязывалъ у нея черезсѣдѣльникъ, онъ обратился къ нему съ слѣдующими словами, тщательно закрываясь своимъ плащемъ:
"Вѣдь здѣсь Совеньеръ, добрый человѣкъ?"