VII.
Отто, ибо это онъ прибылъ въ Совеньеръ въ негодной одноколкѣ, Отто не долго искалъ хижину стараго Венгерца, и, на полвыстрѣла отъ деревни, нашелъ, посреди березовой кущи, на берегу быстраго ручья, довольно обширное строеніе, къ вершинѣ котораго была привѣшена, какъ гнѣздо ласточки къ стѣнѣ, длинная пихтовая крыша, спускавшаяся до самой земли. Эта кровля скрывала или покрывала одно или два окна, сквозь которыя проникалъ слабый красноватый свѣтъ. Къ этому-то сараю, къ этому-то дрянному домишку направилъ Графъ шаги свои.
Дверь была отворена, и онъ вошелъ въ низкую и сырую комнату. Сначала онъ ничего не могъ видѣть; но тотчасъ глаза его, при помощи множества угольевъ, тлѣвшихъ на очагѣ, и освоившись нѣсколько съ темнотою, какъ будто бы онъ находился въ погребѣ или тюрьмѣ, проникли мало по малу густой мракъ, и наконецъ разглядѣли у печки старика, вполовину погруженнаго въ большое дубовое кресло. Его чело, обнаженное и гладкое, какъ колѣно женщины, блестѣло при свѣтѣ огня; его руки, колеблемыя правильнымъ движеніемъ, поднимались и опускались въ гармоніи съ ногою. Можно было бы подумать, что онъ игралъ на какомъ нибудь инструментѣ и выбивалъ тактъ; но онъ просто прялъ ленъ на прялкѣ, ни мало не замѣтивъ, что кто-то вошелъ. Женская работа въ рукахъ мущины почти всегда есть признакъ дряхлости или слабоумія. Отто, не смотря на то, что былъ совершенно занятъ своими мыслями, не могъ удержаться, чтобы не подумать объ этомъ двѣ или три минуты; онъ стоялъ передъ этимъ старымъ пряльщикомъ, со сложенными руками, съ напряженнымъ взоромъ, какъ путешественникъ передъ развалиною, и думалъ о тяжелой рукѣ времени. Съ трудомъ вѣрилось ему, чтобы это было тѣло человѣка, нѣкогда столь крѣпкаго и здороваго, а теперь колеблющагося, подобно старой лампѣ безъ огня; чтобы эти сильныя колѣна, которыя нѣкогда понуждали къ бѣгу лошадь посреди битвы, были столь слабы и хилы; чтобы эта рука, которая нѣкогда такъ хорошо владѣла саблею, теперь едва была въ состояніи держать веретено; наконецъ, чтобы всѣ мысли человѣка могли быть обращены только на движеніе колеса.
О дряхлость, о несчастная старость! какъ хороша смерть въ то время, когда душа еще крѣпка и тѣло прямо! Какъ прекрасно пасть во цвѣтѣ лѣтъ и во всей своей силѣ!
Отто подошелъ къ пряльщику, и снявши свою шляпу, сказалъ: "Господинъ Рацманнъ, имѣю честь свидѣтельствовать вамъ мое почтеніе. "
Дряхлый старикъ не отвѣчалъ, и продолжалъ вертѣть колесо.
"Не съ Господиномъ ли Францомъ Рацманномъ имѣю я честь говорить?" вскричалъ Отто громче.
Наконецъ старикъ остановился и посмотрѣлъ на него.
"Я не думаю, сударь, чтобы вы могли меня знать, потому что уже очень давно вы не видали меня; но мое имя, можетъ быть...
Старикъ всталъ, и кивнулъ слегка головою.