"Я Графъ Отто."
Старикъ наморщилъ свой лобъ, приподнялъ голову и повторилъ протяжно: Графъ Отто!.. Потомъ еще разъ посмотрѣлъ на чужестранца, и затрепеталъ всѣми членами какъ бы въ лихорадкѣ, и, опустивъ руки, засверкавъ глазами, уронилъ на землю свое веретено. Вдругъ комната освѣтилась внезапнымъ свѣтомъ, и молодая женщина показалась съ лампою въ рукѣ между чужестранцемъ и старикомъ.-- Батюшка, да пойдете ли вы спать!-- Эти слова, казалось, произвели на него магнетическое дѣйствіе. Повиновеніе собаки своему господину котораго она вмѣстѣ и боится и любитъ, не покорнѣе того, которое этотъ старый отецъ оказывалъ своему дѣтищу.
Онъ всталъ, не говоря ни слова, съ своего большаго кресла, оставилъ работу, и подобно мартышкѣ, повинующейся голосу своей матери, вышелъ, запинаясь и шатаясь изъ стороны въ сторону, не думая ни разу оборотить назадъ головы. Онъ отворилъ дверь и изчезъ.
Молодая женщина, осталась въ томъ же стоящемъ и неподвижномъ положеніи, опираясь руками на спинку креселъ, и слѣдя глазами за уходящимъ отцомъ; стремительное движеніе ея груди и колебаніе косынки обнаруживали ея смущеніе и волненіе.
Когда уже не слышно было никакого шума, она воскликнула слабымъ и прерывающимся голосомъ: такъ это вы, сударь?
Графъ не отвѣчалъ ни слова; онъ отряхнулъ свою шляпу, взмокшую отъ вечерней росы, отеръ свое чело, орошенное потомъ. и подошелъ къ огню.
-- Такъ это вы, сударь? О! вы слишкомъ поздно пришли!
"Это правда, сударыня, я пришелъ очень поздно, можетъ быть, слишкомъ поздно.
-- О, Господинъ Графъ! нѣтъ, нѣтъ, не думайте этого!--
И тотчасъ открывши косынку, покрывавшую ея грудь, она вынула изъ нея лоскутъ сложенной бумаги и подала его Графу, присовокупивъ съ нѣкоторымъ родомъ гордости: