Разлетается, как дым:
Ныне жребий выпал
Трое, Завтра выпадет другим5.
Все вздор -- калейдоскопическая игра китайских теней. О чем же жалеть!..
Станкевич умер в Нови, между Миланом и Генуею, в ночь с 24 на 25 июня; тело его временно положено в Генуе. Меня уведомляет Ефремов, который, счастливец! был свидетелем смерти его, вместе с В. А. Дьяковою, которая (о сем никому ни слова, ибо это ее тайна) теперь в Берлине. Ефремов не сообщает никаких подробностей, но обещает сделать это вперед6.
Напрасно ты завидуешь нам -- тебе, кажется, лучше нас, судя по твоему последнему письму к Каткову7. Катков хандрит -- для него исчезла всякая достоверность в жизни и знании. Он читал мне отрывки из Фрауенштета -- молодец Фрауенштет!8 После его брошюрки пропадет охота не только резонерствовать или мыслить, но и что-нибудь утверждать. Очень рад, что тебе понравилась 2-я статья моя о Лермонтове9. Кроткий тон ее -- результат моего состояния духа: я не могу ничего ни утверждать, ни отрицать и поневоле стараюсь держаться середины. Впрочем, будущие мои статьи должны быть лучше прежних: 2-я статья о Лермонтове есть начало их. От теорий об искусстве я снова хочу обратиться к жизни и говорить о жизни. В "Наблюдателе" и "Отечественных записках" я доселе колобродил, но это колобродство полезно: благодаря ему, в моих статьях будет какое-нибудь содержание не так, как в телескопских. Но об этом после или когда-нибудь. Да скажи, ради самого бога, или ты не получил моего письма с Апненковым, что ни слова не упоминаешь ни о первом, ни о (что всего интереснее для меня) втором?10 Ты спрашиваешь, как я увиделся с Бакуниным? О сем, как и о многом прочем, что все составит ответ на твои последние два письма, я пишу нынче же, а пошлю завтра или послезавтра в Москву, с Межевичем, который по приезде отдаст его твоему брату11. Это письмо будет ждать тебя в Москве -- оно очень интересно. Прощай, Боткин. Скучно на этом свете, а другого нет!
Твой В. Белинский.
Прочел три акта "Антония и Клеопатры"12. Творец небесный, неужели и Шекспир сгнил -- и только? Бога ради, Боткин, скажи мне, есть ли у Шекспира хоть что-нибудь, не говорю дрянное, а не великое, не божественное? Вальтера Скотта читаю запоем: фу ты, какой пышный! Прочел пять трагедий Софокла -- новый мир искусства открылся передо мною13. Вижу, что одно сознание законов искусства без знания произведений его -- суета сует. Катков много заставил меня двинуться, сам того не зная. Я сбираюсь писать историю русской литературы с пиитикою, для книгопродавца Полякова, за 4000 р. асс. (это пока еще тайна)14, Статью Рётшера, переведенную тобою, знаю по отрывкам -- интересная статья, а перевод несколько наскоро сделан15. Боткин, прочти роман Купера "Последний из могикан": в следующем No "Отечественных записок" помещаем две части нового романа Купера, служащего продолжением "Могикан". Перевод Каткова, Панаева и Языкова. Глубокое, дивное создание16. Катков говорит, что многие места этого романа украсили бы драму Шекспира.
78. Н. X. КЕТЧЕРУ
16 августа 1840. Петербург