В этом отношении задача выбора основного текста сочинений Белинского внешне представляется несложной. Большая часть сочинений (статей, рецензий и журнальных заметок), автографы которых дошли до нас в очень ограниченном числе, представлена прежде всего текстами их журнальных (или газетных) публикаций ("Телескоп" и "Молва", "Московский наблюдатель", "Отечественные записки", "Литературная газета", "Современник"). Это их первое и вместе с тем последнее прижизненное печатное воспроизведение. Эти журнальные публикации неизбежно являются основным исходным источником при подготовке научного издания его сочинений.
Важнейший дополнительный источник при воспроизведении текстов Белинского -- первое издание его Сочинений, предпринятое в 1859--1862 годах К. Т. Солдатенковым и Н. М. Щепкиным (М., чч. 1--12) и подготовленное Н. X. Кетчером (КСсБ). В ряде случаев оно дает также первую (но уже посмертную) публикацию текстов Белинского (см. статьи, опубликованные здесь под условными наименованиями: "Идея искусства", "Общее значение слова литература", а также часть сохранившегося текста "Критической истории русской литературы", подготовлявшейся Белинским, глава II "Общий взгляд на народную поэзию и ее значение. Русская народная поэзия", и некоторые другие). В иных случаях это издание устраняет цензурные пропуски и искажения, имевшие место в журнальных публикациях, отчасти и редакционную правку, осуществлявшуюся в ходе журнального набора, а также отдельные вкравшиеся в первопечатный текст ошибки и опечатки. Вместе с тем Кетчером была произведена и некоторая правка текстов Белинского корректурного характера с учетом норм языкового употребления 1850--1860 годов (см. примеры этого далее). Таким образом, необходимый дополнительный источник при каждом новом издании произведений Белинского, издание Кетчера не может служить основным, исходным источником {За исключением, конечно, тех произведений, которые были впервые в этом издании опубликованы и рукописи которых не сохранились. Ср. отрывок, опубликованный здесь под условным наименованием "О народных сказках".}, его назначение вспомогательное, контрольное.
Последующие издания текстов Белинского отличаются прежде всего отношением к этим двум источникам -- прижизненным журнальным публикациям и изданию Кетчера. За последним, например, механически следовали популярные издания Сочинений В. Г. Белинского в 4-х томах, выпущенные в 1896 и 1900 годах Ф. Ф. Павленковым. Напротив, издание Полного собрания сочинений под редакцией С. А. Венгерова (тт. I--XI. СПб.--Пг., 1900--1917; тт. XII--XIII. М.--Л., 1926 и 1948 -- под редакцией В. С. Спиридонова) вернулось к журнальным публикациям как к основному источнику, тем более что его состав, сравнительно с изданием Н. X. Кетчера, значительно расширился. Академическое издание Полного собрания сочинений (тт. I--XIII. М., 1953--1959) также в основном следовало за прижизненными журнальными публикациями. Правка, осуществленная Н. X. Кетчером, не учитывалась даже в тех случаях, когда она имела рациональные основания (см. об этом ниже).
Академическое издание имело особое значение. В нем представлен наиболее полный и обширный корпус текстов Белинского. Многие из рецензий и отчасти статей критика были впервые атрибутированы в изданиях под редакцией С. А. Венгерова и В. С. Спиридонова и в академическом {Впрочем, не во всех случаях эти атрибуции, опиравшиеся иногда, на логико-стилистические соображения, на общее сходство мыслей, оценок и способов выражения в атрибутированных статьях и рецензиях с другими известными статьями и рецензиями критика, можно признать вполне обоснованными и надежными.}. В академическом издании впервые был дан свод различных редакций и вариантов некоторых произведений Белинского по сохранившимся автографам и другим сохранившимся рукописям. Были устранены в тексте ряда статей и рецензий ошибки, неточности и непоследовательности предшествующих публикаций, а также ряд цензурных искажений текста в первых публикациях. Наконец, в этом издании достаточно последовательно был проведен принцип соединения верности ныне принятым общим нормам орфографии и пунктуации с широким сохранением специфических и существенных особенностей языка, орфографии и пунктуации, характерных для этих текстов как памятника определенной исторической эпохи {Тома Полного собрания сочинений, выходившие под редакцией С. А. Венгерова, отличались особым буквализмом в передаче журнальных текстов. Сохранялись многие особенности и непоследовательности устарелой, так называемой "догротовской орфографии" (то есть существовавшие до известной унификации русской орфографии, предложенной академиком Я. К. Гротом в 1880-х гг.). Следует, впрочем, отметить, что в томах 12-м и 13-м этого издания, вышедших уже в советское время под редакцией В. С. Спиридонова, был проведен принцип соединения норм принятой теперь орфографии с сохранением наиболее характерных особенностей орфографии и пунктуации Белинского и его времени. То же осуществлялось и в трехтомных изданиях сочинений, выходивших в 1934--1941 и в 1948 годах.}.
Первые прижизненные журнальные публикации текстов Белинского признаются, как уже сказано, наиболее важным и авторитетным источником для большей части статей и рецензий. Но не следует забывать, что условия журнальной работы наложили на них свой отпечаток. Помимо чисто типографских погрешностей, нередких тогда в периодических изданиях, в них отражены ошибки и описки автора или переписчиков, появившиеся при спешной подготовке рукописи к набору (ошибки в грамматическом согласовании и управлении, механические пропуски или, напротив, повторения отдельных слов, неточности словоупотребления и т. п.). Что еще более существенно, там имели место многочисленные цензурные искажения, в ряде случаев вопиющие, обессмысливающие или обесценивающие текст (см. в т. 4 наст. изд. прим. к статьям о России до Петра Великого). Эти цензурные искажения в дальнейшем были отчасти устранены по сохранившимся или вновь найденным рукописям; некоторые из них, как и другие погрешности журнальных публикаций, были устранены уже Кетчером, в распоряжении которого еще были некоторые рукописи, до нас не дошедшие.
Как показывают сохранившиеся наборные рукописи отдельных статей (см. прим. к статьям о народной поэзии, наст. изд., т. 4, к статье "Взгляд на русскую литературу 1846 года" -- т. 8 и некоторые другие) имела место также корректурная правка текстов со стороны издателей-редакторов журналов (А. А. Краевского -- в "Отечественных записках", Н. А. Некрасова -- в "Современнике"). Эта редакторская правка шла по нескольким направлениям: 1) исправлялись отдельные ошибки и неточности, допущенные автором или переписчиками в рукописи; 2) вносились отдельные изменения -- стилистические или смысловые; 3) в частности, смысловые изменения были рассчитаны на смягчение отдельных мест, вызывавших у редактора опасения цензурных придирок, и т. д.
Исправление некоторых погрешностей текста журнальных публикаций было отчасти осуществлено в КСсБ. Вот некоторые примеры таких исправлений. В рецензии 1834 года на повесть К. Баранова "Ночь на рождество Христово" в издании Кетчера: "Гений создает оригинально, самобытно, то есть воспроизводит явления жизни в образах новых...; талант читает его произведения, упояется, проникается ими, живет в них; эти о_б_р_а_з_ы преследуют его, не дают ему покоя" (в журнальном тексте вместо слова, набранного здесь в разрядку, было: образцы); "это для н_р_а_в_о_о_п_и_с_а_н_и_я" (в журнале опечатка: нравописания); в статье 1836 года "Ничто о ничем...": "Судья не вор и разбойник, а защитник от в_о_р_о_в и разбойников" (в журнале во втором случае ошибочно: врагов); в статье "Русская литература в 1841 году": "о безумном ф_а_н_а_т_и_ч_е_с_к_о_м обожании воображаемых идеалов" (в журнале: фантастическом) и т. п. Конечно, подобные исправления, свидетельствующие о вдумчивом прочтении текстов Кетчером и основанные на рациональном, критическом отношении его к журнальному тексту, должны быть учтены в новых воспроизведениях текстов Белинского. Эти смысловые поправки, введенные Кетчером в текст его издания, как уже сказано, далеко не всегда учитывались в издании Полного собрания сочинений под редакцией С. А. Венгерова и в академическом, отдававших предпочтение журнальным вариантам. Конечно, конъектуры Кетчера не всегда были обоснованы; некоторые из них ошибочны или проблематичны {Ср., например, в статье "Ничто о ничем": "Хочу написать роман исторический -- старо; ...хочу писать роман нравоописательный и нравственно-исторический, но и это старо и пошло". В КСсБ "нравственно-исторический" исправлено на более обычное определение этого жанра в прозе 1830-х годов: "нравственно-сатирический роман". Однако, вероятнее, здесь в замысел критика входило ироническое обозначение как "нравственно-исторического романа" того "гибрида" нравоописательного и исторического романа, каким был, например, "Димитрий Самозванец" Ф. Булгарина.}. Кетчер также вносил в тексты Белинского и поправки иного рода, "улучшавшие" их с точки зрения средней литературно-языковой нормы 1850--1860-х годов (так, им часто менялись формы им.--вин. пад. ед. ч. муж. р. прилагательных с просторечным окончанием -ой (например, кре п кой, всякой и т. д.) на формы со стилистически нейтральным окончанием -ый; формы вроде скрыпит на скрипит, маиором на майором и т. п.; {Ср. еще в "Литературных мечтаниях": "он был в Франции и Германии" (КСсБ: во Франции и Германии); в статье "Ничто о ничем": "как много в столицах людей, которые не смеют ни восхититься статьею, ни о_с_е_р_д_и_т_ь_с_я на нее" (у Кетчера: сердиться) и т. д.} устранялись случаи, довольно обычные в текстах Белинского, несогласования в числе сказуемого при двух или нескольких подлежащих; {Ср. в "Стихотворениях В. Бенедиктова": ""Украшенное подражание природе" и знаменитое " три е динство" п_р_и_ч_и_с_л_е_н_о к числу вековых заблуждений человечества" (в КСсБ: причислены); в "Литературных мечтаниях": "Система и рабская подражательность з_а_с_т_а_в_и_л_а его написать" (у Кетчера глагол во мн. ч.) и т. д.} были в этом издании и отдельные случаи произвольной правки {Ср. в "Литературных мечтаниях": "уже н_а_ч_и_н_а_л_и думать" (в КСсБ: начали); "Вам поручен ребенок, с_м_о_т_р_и_т_е ж, что этот ребенок..." (у Кетчера: помните ж) и т. д. См. также случаи выбрасывания в КСсБ отдельных слов; например: "для удовлетворения нужд бедной человеческой природы" ("О критике и литературных мнениях "Московского наблюдателя"); "мириады новых существ вызываются из праха н_и_ч_т_о_ж_е_с_т_в_а" ("Повести Безумного", 1834 г.). Набранные здесь в разрядку слова отсутствуют в КСсБ.} и сокращений в текстах, цитируемых Белинским. Естественно, что поправки такого рода не могут быть приняты в научном издании; вместе с тем обоснованные конъектуры необходимо учитывать, вносятся они и в данное издание (эти случаи оговариваются в текстологических примечаниях).
Заметим попутно, что само академическое издание сравнительно редко прибегало к самостоятельным конъектурам. Но некоторые из предложенных им следует признать недостаточно обоснованными. Ср., например, в первой статье о Пушкине: "...некоторые из этих критиков очень удачно воспользовались общим н_е_р_а_с_п_о_л_о_ж_е_н_и_е_м в отношении к Пушкину" (Белинский, АН СССР, т. VII, с. 103). Слово, набранное нами в разрядку, заменило в этом издании форму р_а_с_п_о_л_о_ж_е_н_и_е_м, бывшую в журнальном тексте и в КСсБ. Конъектуру нельзя признать необходимой, поскольку у Белинского слово "расположение" имеет в данном контексте несомненно широкий смысл ("то или иное отношение"). Вместе с тем издание не всегда давало необходимые конъектуры там, где в предыдущих основных воспроизведениях текста имела место явная его порча. Так, ответственное, важное в теоретическом плане место в первой статье "Взгляд на русскую литературу 1847 года" читается в академической издании (так же как в "Современнике" и КСсБ): "Всего естественнее искать так называемого искусства -- у греков" (Белинский, АН СССР, т. X, с. 309). Здесь очевидная бессмыслица -- результат корректурного промаха, допущенного еще в журнальном тексте. Выпало определение: "чистого" (в предыдущем и последующем изложении речь ведь и шла у Белинского о "чистом, абсолютном искусстве"). Необходимую конъектуру в свое время сделал Н. Г. Чернышевский, приложивший к седьмой статье "Очерков гоголевского периода" отрывки из этой статьи Белинского (см.: Чернышевский, т. III, с. 262) {На это нам указал Г. А. Соловьев.}.
В наиболее полном и авторитетном издании сочинений Белинского --академическом, при опоре на первопечатные (в основном -- прижизненные) тексты произведений учитываются и разночтения, представленные в сохранившихся автографах и наборных рукописях. Общее правило было сформулировано в предисловии к изданию так: "Тексты печатаются по прижизненным изданиям или по рукописям, если последние дают более авторитетный текст" (Белинский, АН СССР, т. I, с. 11; разрядка наша. -- Ю. С.). Следует заметить, что эта общая формулировка не вполне отвечает положению дел в самом издании и недостаточно определенна. В отдельных случаях тексты и здесь даются по КСсБ, если они впервые были в нем опубликованы, а рукописи их не сохранились (см. об этом выше) {Отсутствие в академическом издании упоминаний о месте и роли КСсБ как вспомогательного контрольного источника соответствует реальной неопределенности в этом издании с учетом вариантов КСсБ. Мы уже отмечали, что даже вполне обоснованные поправки КСсБ в ряде случаев не только не вводились в текст академического издания, но даже не отмечались в текстологических примечаниях.}. Предпочтение же рукописных вариантов журнальным или, напротив, вариантов журнального текста рукописным проведено в академическом издании и не вполне последовательно, и не всегда с достаточным основанием. Приведем некоторые примеры.
Цикл статей, печатающийся обычно под условным названием <О народной поэзии>, представлен, помимо журнального текста, также текстами наборных рукописей (см. подробнее в т. 4 наст. изд. в примеч. к этим статьям). В наборных рукописях была значительная редакторская правка, отраженная в журнальном тексте статей. Правка эта -- разного характера. Текстологический комментарий к статьям в академическом издании выделяет в ней три основных направления: а) правка цензурного характера (если не произведенная прямо по требованию цензуры, то, во всяком случае, из опасений цензурных придирок (см.: Белинский, АН СССР, т. V, с. 815); б) смягчение текста, привнесение оттенка нерешительности и уклончивости в отдельные суждения статьи; в) сглаживание, нивелировка некоторых особенностей языка и стиля Белинского. Корректуры журнального текста статей не сохранились. Особенности, отличающие журнальный текст статей от основного слоя наборных рукописей, но не фиксируемые и правкой Краевского в этих последних, комментатором академического издания истолкованы как "вторичная редакторская правка", или как возможные "цензурные изъятия и искажения", или как "переосмысление или замена отдельных слов наборщиками". Все особенности, отличающие журнальный текст от текста наборных рукописей, так же как и весь слой редакторской правки в этих рукописях, при воспроизведении текста в академическом издании снимаются. Многие из мелких разночтений между журнальным текстом и рукописью, гипотетически признаваемые результатом редакторского своеволия Краевского, даже не отмечаются в разделе "Другие редакции и варианты" (см.: Белинский, АН СССР, т. V, с. 703, сноска). В оценке "правки Краевского" у комментатора академического издания выступают два характерных допущения: 1) она в целом признается "ухудшающей", если не "искажающей" текст Белинского; 2) она признается во всех случаях произведенной помимо Белинского и без его ведома. Обоим допущениям -- в определенных пределах не лишенным основания -- придается абсолютный, не признающий исключений характер. Между тем таким допущениям в их абсолютизированном виде противоречит следующий факт, сообщаемый в комментариях к тому же тому академического издания (Белинский, АН СССР, т. V, с. 855--856): "при позднейшей правке (для задуманной "Критической истории русской литературы". -- Ю. С.) третьей и четвертой статей Белинский в основном оставил в силе изменения, произведенные Краевским в рукописи, но совершенно не принял во внимание его правку, сделанную в корректуре". Во всяком случае, решение игнорировать журнальный текст как основу при воспроизведении текста этих статей в академическом издании, снять вообще всю правку, имевшую место в журнальном тексте и печатать статьи по наборной рукописи, следует признать необоснованным {Вот несколько примеров такого формального решения, основанного на прямолинейном толковании правки журнального текста как "обеднения и обесцвечивания" языка Белинского и "нивелировки его индивидуальных стилистических, в частности, лексико-фразеологических особенностей". Журнальный текст: "народ, не имеющий истории, ничто, хотя бы занимал..."; наборная рукопись: "народ, не имеющий истории, есть ничто..." Почему вариант с есть следует считать лучшим? Журнальный текст: "быстрый ручей, по выражению гениального сумасброда Гофмана, рассказывал вам чудесные сказочки"; наборная рукопись: "с_т_ы_р_ы_й ручей..." Это явная описка (вместо с_т_а_р_ы_й, как у Гофмана). Однако с_т_ы_р_ы_й введено в основной текст, оно объясняется как диалектизм (см.: Белинский, АН СССР, т. V, с. 309 и 820). Ср.: "представитель язычества (наборная рукопись) -- "язычник" (журнал); "с_о_с_ь_я_т_е_л_ь_н_о_е влияние Франции на Европу" (наборная рукопись) -- "общежительное влияние..." (журнал) и т. п. Причина редакторской замены в двух последних случаях очевидна: она продиктована стремлением предупредить еще один "выстрел" по журналу со стороны тех, кто подвергал нападкам пристрастие к особым философским словам и оборотам в языке статей Белинского этого времени; штрих любопытный, интересный для комментатора, но вряд ли это достаточное основание для введения подобных языковых деталей в основной текст статьи. Любопытно, что в эти годы (в отличие от статей 1840 г.) Белинский становится сдержаннее в употреблении таких специфических слов, вызывавших полемику.}. Очевидно и здесь правильным будет обычное в таких случаях решение: 1) принять за основу журнальный текст как первую и последнюю прижизненную публикацию; 2) учесть разночтения сохранившихся рукописей и критически оценить их; 3) вводить в основной текст варианты наборной рукописи только в тех случаях, когда можно с достаточным основанием предполагать искажение или ослабление соответствующих высказываний в журнальном тексте в результате цензурного вмешательства или опасения такового; 4) в других случаях, когда расхождения между вариантами журнального текста и текста наборной рукописи имеют более частный, особенно -- чисто стилистический характер, целесообразнее следовать за текстом журнала, оговаривая во всех сколько-нибудь существенных случаях варианты рукописи в примечаниях. Без соблюдения этих требований текстологической осторожности нетрудно пойти но пути недостаточно объективной интерпретации текстов и оценки отдельных вариантов их.