- Подожди, ты еще получишь от меня и по роже! - прошипел полицейский. - Я тебя научу, как надо приветствовать генерала!
Арестованный не услышал, не понял этого шепота. В его голове была одна-единственная мысль: «Откуда же я знаю все это?» Впервые он был арестован, впервые сидел в тюрьме, впервые его пытали. Методы японских полицейских «допросов» он знал только по книжкам да из рассказов очевидцев. И все-таки ему казалось, что он уже где-то все это видел. Как сквозь вату слышал он слова, которые долетали до него от стола. Человек попытался невероятным усилием воли заставить себя сосредоточиться, чтобы услышать что-нибудь. До его сознания дошел только конец фразы: «…и ничего не хочет сказать». Это произнес капитан.
Генерал встал и вышел на середину комнаты. С улыбкой на тонких губах он приблизился к арестованному и взглянул ему в лицо.
- Позвольте, но ведь это Косуке!-деланно удивился он. - Товарищ Косуке! - Он еще раз всмотрелся в лицо стоявшего перед ним человека и сладким голосом продолжал: - Очень, очень рад, что встретился с таким идейным и преданным партии человеком! Я давно уже мечтал познакомиться с вами, мой друг… Ну что ж,- вдруг захохотал он, - лучше поздно, чем никогда! А, Косуке?
Арестованный молчал. Стоявший за его спиной полицейский не мигая смотрел на генерала и не знал, что делать - то ли ударить узника за его упрямое молчание, то ли сделать это потом «с надбавкой».
- Ты, кажется, проглотил язык, Косуке?-продолжал генерал. - Ну, ничего, я тебе припомню всех твоих предков!.. Как долго продолжается допрос арестованного? - обратился он к капитану, все еще стоявшему навытяжку возле стола.
- Четыре часа, господин генерал!
- Так мало? - притворно удивился генерал. - Стыдись, Косуке! - снова обратился он к арестованному. - Я считал, что ты гораздо более вынослив, что ты сумеешь достойно представлять свою партию. А тут оказывается - не герой, а какое-то полудохлое чучело, которое едва сопит после жалких четырех часов допроса. Стыдно! Твои товарищи выдерживали значительно больше… Я не раз имел удовольствие разговаривать с ними. Увы, - он улыбнулся с притворным сожалением, - все эти беседы проходили исключительно в такой обстановке.
Косуке взглянул прямо в глаза Канадзаве и вдруг, не выдержав, плюнул ему в лицо.
- Собака! - сказал он. - Жандармский пес!