-- Я не могу придти въ себя отъ изумленія, при видѣ этого молодого человѣка, такъ покорно несущаго такую лакейскую службу.
-- Что это за слово "лакейскую"? Я никогда не слыхала его,-- сказала Юдиѳь,
-- Оно вышло теперь изъ употребленія,-- замѣтилъ ея отецъ.-- Если я его хорошо понимаю, оно относилось къ людямъ, которые исполняли особенно тяжелую, непріятную работу для другихъ, въ добавокъ перенося отъ нихъ еще и презрѣніе. Не такъ-ли, мистеръ Вестъ?
-- Почти что такъ,-- сказалъ я.
-- Такая личная служба., какъ услуга за столомъ, считалась лакейскою и была въ такомъ презрѣніи въ ваше время, что люди культурные скорѣе рѣшились бы испытать всякія лишенія, нежели снизойти до нея.
-- Какая дикая, вздорная мысль!-- воскликнула миссисъ Литъ съ удивленіемъ.
-- А вѣдь должны же были кѣмъ нибудь исполняться, эти услуги -- замѣтила Юдиѳь.
-- Разумѣется,-- отвѣчалъ я.-- Но мы возлагали ихъ на бѣдныхъ и на тѣхъ, у кого не было выбора: работать или голодать.
-- И увеличивали бремя, на нихъ налагавшееся, прибавляя къ нему еще презрѣніе,-- сказалъ докторъ Литъ.
-- Кажется, я не совсѣмъ понимаю васъ,-- замѣтила Юдиѳь.-- Неужели вы хотите сказать, чтобы позволяли людямъ дѣлать для васъ вещи, за которыя сами же ихъ презирали, или что вы принимали отъ нихъ услуги, которыхъ, въ свою очередь, не пожелали бы возвратить имъ? Нѣтъ, я увѣрена, что вы не то хотѣли сказать, мистеръ Вестъ.