Такимъ образомъ, изъ приведенныхъ выдержекъ мы видимъ, что это осложненіе дѣятельности Боткина обязанностями гласнаго только подтвердило, какой неистощимый запасъ умственной рабочей энергіи хранился въ немъ, и, несмотря на то, что вскорѣ около этого времени физическое его здоровье начало разстроиваться, онъ не только не уменьшалъ своего труда, а скорѣе увеличивалъ въ разнообразіи его состава, такъ какъ въ количествѣ этого сдѣлать было невозможно за невозможностью расширить рамки трудового дня. Будучи занятъ, какъ клинницстъ, какъ лучшій столичный врачъ, какъ лейбъ-медикъ, какъ городской гласный въ области его спеціальности, онъ въ тоже время безпрестанно участвовалъ въ разныхъ коммисіяхъ, редижировалъ медицинскую газету и пр.-- и вездѣ, во всякомъ дѣлѣ продолжалъ проявлять тоже не слабѣющее увлеченіе, туже безукоризненную добросовѣстность, тотъ-же свѣжій организаторскій талантъ, какіе поражали въ немъ при началѣ его поприща. Какъ видимъ изъ доклада г. Лихачева, всѣ эти качества ярко выразились и въ его думскихъ больничныхъ занятіяхъ. Городскія больницы тотчасъ же стали близкимъ роднымъ предметомъ его заботъ, особенно, когда вскорѣ во главѣ ихъ, въ званіи старшихъ врачей, выступили Соколовъ, Алышевскій, Нечаевъ Сиротининъ, Васильевъ и другіе бывшіе ученики, глубоко преданные ему и его школѣ, совершенно солидарные съ нимъ во взглядахъ на больничное дѣло и знавшіе истинную цѣну его мудрыхъ совѣтовъ и замѣчаній; они и теперь, при всякомъ экстренномъ затрудненіи, медицинскомъ или административномъ, шли къ нему и всегда встрѣчали въ немъ неизмѣнную готовность помочь и словомъ и дѣломъ. Самою же любимою его изъ этихъ больницъ сдѣлалась барачная, такъ какъ онъ больше всего участвовалъ въ ея устройствѣ, и въ ней, какъ въ самой юной по возрасту, осуществлялся ближе всего его идеалъ больницы; въ ней находились всѣ нужныя приспособленія для изслѣдованія, самый персоналъ врачей ему былъ знакомѣе, потому что навербовывался изъ молодыхъ и недавнихъ его учениковъ, въ любви къ дѣлу которыхъ онъ не сомнѣвался, такъ что на этой больницѣ лежала свѣжая, не затронутая временемъ и рутиной, печать его клиники и школы. Сюда онъ пріѣзжалъ аккуратно разъ въ недѣлю не для бѣглаго обхода, а оставался отъ 3-хъ до 4-хъ часовъ, входя во всѣ подробности, особенно врачебныя, до того, что, какъ въ клиникѣ, зналъ всѣхъ интересныхъ больныхъ, слѣдилъ за ходомъ ихъ болѣзни и участвовалъ своими совѣтами въ леченіи. И какъ посѣщенія клиники, такъ и этой больницы, онъ дѣлалъ не во исполненіе только своего формальнаго долга, а по чувству привязанности и живого интереса къ хорошо организованному больничному дѣлу; вотъ почему не разъ, при отъѣздѣ изъ барачной больницы, онъ говаривалъ, что эти продолжительныя посѣщенія нисколько не утомляютъ его, а напротивъ, доставляютъ ему величайшее наслажденіе.
Въ 1886 году Боткинъ былъ призванъ къ новой задачѣ, грандіозной.по замыслу, но увы! оказавшейся совершенно невыполнимой при настоящемъ положеніи вещей -- къ предсѣдательствованію въ комиссіи, учрежденной при Медицинскомъ Совѣтѣ, по вопросу объ улучшеніи санитарныхъ условій и уменьшеніи смертности въ Россіи. Учрежденіе этой комиссіи обязано своимъ происхожденіемъ представленію министру внутреннихъ дѣлъ заключеній, принятыхъ въ Обществѣ русскихъ врачей въ Петербургѣ, подъ предсѣдательствомъ Боткина и по докладу доктора Экка, о чрезмѣрной смертности въ Россіи. Изъ данныхъ за послѣдніе годы, сгруппированныхъ д-мъ Эккомъ, явствовало, что смертность у насъ значительно превосходитъ смертность въ другихъ европейскихъ странахъ и, составляя 35 смертей на 1000 человѣкъ въ годъ, уноситъ изъ каждой тысячи населенія на 10 человѣкъ больше, чѣмъ въ Германіи, на 15 больше, чѣмъ во Франціи, на 16 больше, чѣмъ въ Англіи и, наконецъ, чуть не на 20 человѣкъ больше, чѣмъ въ Норвегіи. На основанія этихъ точныхъ данныхъ сравнительной статистики, и представлены министру заключительные выводы Общества русскихъ врачей, обращавшіе вниманіе центральной власти на то, что смертность у насъ есть насильственная, а не естественная, и что борьба съ нею составляетъ нашу первую государственную потребность, для поднятія благосостоянія населенія повышеніемъ его рабочей способности. Учрежденіе коыисіи съ такимъ первостепеннымъ и гуманнымъ дѣятелемъ во главѣ, какъ Боткинъ, возбудило въ врачахъ и во всемъ русскомъ образованномъ людѣ радостныя ожиданія на улучшеніе санитарнаго состоянія въ Россіи и съ перваго же засѣданія показало, что она взглянула широко на постановленную ея рѣшенію задачу, ставя первою необходимостью коренное преобразованіе существующихъ административныхъ инстанцій, завѣдующихъ санитарными вопросами и предлагая замѣнить ихъ учрежденіемъ главнаго управленія по дѣламъ здравія. "Безъ реорганизаціи администраціи врачебно-санитарныхъ учрежденій", выразился одинъ 9ізъ членовъ комисіи, покойный профессоръ Доброславинъ, "не только невозможно что нибудь сдѣлать для улучшенія санитарнаго положенія населенія, но невозможно и разсуждать о томъ за полнымъ отсутствіемъ данныхъ, на коихъ таковыя разсужденія могли бы опираться". Но такъ какъ подобная реорганизація не входила по крайней мѣрѣ въ ближайшія намѣренія правительства, то засѣданія комисіи утратили въ дальнѣйшемъ своемъ ходѣ всякую твердую, реальную почву подъ собою и свелись на обсужденіе частныхъ, второстепенныхъ мѣръ, слишкомъ мало оправдывавшихъ ея громкое назначеніе. Ей такъ-таки и не удалось выйти изъ своего подготовительнаго періода, и, протянувъ три года чахлое существованіе, на оживленіе котораго Боткинъ потратилъ не мало драгоцѣннаго времени, не будучи въ состояніи добиться сколько нибудь практическихъ результатовъ, она умерла вслѣдствіе отсутствія всякихъ условій для ея жизнеспособности. Надо было знать, какъ горячо взялся Боткинъ за предположенную задачу, чтобы понять его горечь и разочарованіе при ея неудачѣ. Нѣкоторую пользу лично для себя онъ, пожалуй, извлекъ изъ этого труда, познакомившись короче при разработкѣ собраннаго матеріала съ врачебною дѣятельностью земствъ; это знакомство расширило его взгляды на значеніе общественной самодѣятельности, фактически доказавъ ему" что даже въ спеціальномъ дѣлѣ улучшенія санитарныхъ условій, т. е, тамъ, гдѣ ввѣренная его руководству комиссія потерпѣла такое полное крушеніе, многія земства, со своими ограниченными матеріальными интеллектуальными средствами, стѣсненныя въ правахъ иниціативы, начинаютъ достигать медленнаго, но замѣтно постепеннаго успѣха, благодаря настойчивой и сознательной работѣ на благо общее и достигаютъ этого, прежде всего, съ помощью организаціи болѣе раціональнаго народнаго образованія, такъ какъ подъемъ культуры дѣлаетъ народъ болѣе доступнымъ для врачебной помощи и болѣе воспріимчивымъ къ распространенію среди него здравыхъ санитарныхъ и гигіеническихъ понятій и мѣръ.
Отдаваясь изученію такъ мало знакомыхъ ему прежде вопросовъ общественной медицины, городской и сельской, Боткинъ дѣлалъ это никакъ не въ ущербъ клиническому преподаванію, которому продолжалъ служить съ прежнею юношескою страстью. Съ прежнимъ неостывающимъ прилежаніемъ слѣдилъ онъ за колоссальнымъ развитіемъ европейской науки, подхватывалъ налету всякую новую плодотворную мысль или новое открытіе, подвергалъ ихъ своему критическому анализу и, убѣдившись въ жизненности и значеніи, старался развивать дальше и сдѣлать достояніемъ слушателей. Извѣстно, какое огромное практическое значеніе за послѣдніе годы пріобрѣло, благодаря открытіямъ Пастера и Коха и трудамъ ихъ послѣдователей, ученіе о микробахъ, измѣнившее понятіе о сущности многихъ болѣзней -- и посѣдѣвшій уже, но вѣчно неутомимый наблюдатель и работникъ, Боткинъ, пользуясь лѣтнимъ отдыхомъ на дачѣ, проводитъ цѣлые часы надъ микроскопомъ и, напрягая свое слабое зрѣніе, старательно изучаетъ этихъ вновь открытыхъ враговъ человѣчества. "Теперь я засѣлъ", пишетъ онъ въ письмѣ отъ 4 августа 1885 г. изъ Финляндіи, "за литературныя студіи микробнаго міра, который дѣйствуетъ на меня угнетающимъ образомъ; микробы начинаютъ одолѣвать стараго человѣка въ буквальномъ смыслѣ слова; на старости лѣтъ приходится ставить свои мозги на новые рельсы. Безъ сомнѣнія, мы переживаемъ въ медицинѣ тотъ періодъ увлеченія, какому подлежитъ всякое новое направленіе, имѣющее большую степень значенія; намъ пришлось начать изученіе медицины съ абсолютныхъ истинъ Рокитанскаго, потомъ мы промѣняли ихъ на клѣточную теорію Вирхова, а теперь надо совершенно серьезно считаться и съ микробами, изъ-за которыхъ начинаютъ забывать не только клинику, но и патологическую анатомію тканей, забываютъ значеніе реакціи организмовъ на микробовъ". Не смотря на такой нѣсколько скептическій тонъ и въ отношеніи къ своимъ силамъ и къ микробамъ, старый человѣкъ и на этотъ разъ не далъ себя одолѣть послѣднимъ и, отлично изучивъ и усвоивъ себѣ новое ученіе, отвелъ ему подобающее и весьма выдающееся мѣсто въ своемъ преподаваніи.
Наконецъ, впечатлительная и нестарѣющаяся ясность этого пытливаго ума прекрасно проявилась, еще за нѣсколько мѣсяцевъ до смерти Боткина, въ разработкѣ поднятаго имъ вопроса о естественной и о преждевременной, вслѣдствіе болѣзней, т. е. о физіологической и патологической старости. Самое возбужденіе этой интересной и оригинальной темы такъ фактически дорисовываетъ иниціаторскую способность Боткина къ постановкѣ новыхъ наблюденій и умѣнье подойти къ возможно практическимъ выводамъ изъ нихъ, что мы позволимъ заимствовать разсказъ о томъ изъ труда доктора Кадьяна "Населеніе с.-петербургскихъ градскихъ богадѣленъ", вышедшаго въ 1Ѳ90 г. и посвященнаго памяти Боткина. Въ февралѣ 1889 г. среди призрѣваемыхъ городскихъ богадѣленъ обнаружено было три случая сыпного тифа. Боткинъ, какъ почетный попечитель, заѣхалъ въ богадѣльни, чтобы выяснить себѣ причину появленія эпидеміи, и при этомъ обратилъ вниманіе на недостаточность числа врачей, полагаемыхъ при учрежденіи: ихъ тамъ всего было двое; немедленно же объ этомъ онъ увѣдомилъ городского голову, указывая на необходимость увеличить медицинскій персоналъ и предлагая начать съ того, чтобы пригласить 10 опытныхъ врачей для предварительнаго осмотра всѣхъ призрѣваемыхъ и выдѣленія изъ нихъ больныхъ въ особую группу. Больничная комиссія нашла ходатайство Боткина заслуживающимъ полнаго уваженія и просила его самого принять на себя трудъ общаго наблюденія и руководства занятіями 10 командируемыхъ врачей, предоставивъ выборъ ихъ его усмотрѣнію. Боткинъ отобралъ благонадежныхъ молодыхъ врачей, пригласилъ ихъ къ себѣ и, познакомивъ съ предстоящимъ имъ дѣломъ, особенно развилъ передъ ними мысль, что не слѣдуетъ ограничиваться простымъ осмотромъ больного и дряхлаго населенія богадѣлень, а надо обстоятельно изслѣдовать всѣхъ призрѣваемыхъ въ виду научнаго интереса, представляемаго изслѣдованіемъ большого количества лицъ въ состояніи глубокой старости -- и тутъ же была составлена самая подробная программа изслѣдованія, обнимавшая собою не только патологическія уклоненія, но и тѣ физіологическія, какія старческій возрастъ приноситъ организму.
Здѣсь мы предоставимъ говорить доктору Кадьяну, которому поручено было разработать собранный такимъ образомъ матеріалъ; его слова намъ дороги, какъ слова очевидца этой послѣдней, предсмертной работы Боткина, ибо показываютъ намъ, до какой степени и тутъ, когда злая болѣзнь уже точила его силы, онъ вполнѣ сохранялъ свою способность горячо отдаваться всякой новой научной цѣли, если посредствомъ ея надѣялся достигнуть положительныхъ результатовъ для науки и человѣчества, и какъ умѣлъ въ тоже время своимъ искреннимъ и серьезнымъ отношеніемъ къ предпринятому дѣлу воодушевить всѣхъ своихъ сотрудниковъ; такъ напримѣръ, его увлеченіе дѣломъ въ данномъ случаѣ сообщилось не только участвовавшимъ врачамъ, но даже расшевелило и тѣхъ старцевъ, которые доживали свой вѣкъ въ богадѣльняхъ. "Дошедшіе до богадѣльни слухи о предполагавшемся осмотрѣ", говоритъ д-ръ Кадьянъ въ предисловіи къ изданному труду, "возбудили нѣкоторое безпокойство среди стариковъ и особенно старухъ; имъ представилось, что будутъ производить надъ ними страшные опыты: вѣсить, мѣрить, раздѣвать чуть не до нага, изслѣдовать всѣ органы и пр. Администрація богадѣльни, имѣя въ виду такое враждебное отношеніе призрѣваемыхъ къ изслѣдованію, и сама стада относиться къ нему съ опасеніемъ. Но какъ только появился въ богадѣльнѣ С. П. Боткинъ, когда призрѣваемые познакомились съ молодыми врачами, присланными для ихъ изслѣдованія, то всѣ страхи, всякія предубѣжденія исчезли сразу. Вполнѣ гуманное обращеніе командированныхъ врачей съ стариками и съ старухами, готовность ихъ потолковать о болѣзни и дать медицинскій совѣтъ, привлекли къ нимъ симпатіи населенія богадѣльни. Во все время, пока происходило изслѣдованіе, не было ни одного Непріятнаго столкновенія между врачами и призрѣваемыми, все шло тихо и спокойно. Отказовъ отъ осмотра не было совсѣмъ, кромѣ одного случая -- старухи 79 лѣтъ; но въ виду 2.600 осмотровъ, объ одномъ не стоитъ и говорить". Далѣе д-ръ Кадьянъ разсказываетъ, какъ общій интересъ, возбужденный этой работой, охватилъ не только высшій персоналъ богадѣльни, надзирателей и надзирательницъ, но даже между богадѣльщиками нашлись такіе, которые взялись охотно помогать врачамъ, взвѣшивать товарищей и вообще оказывать посильныя услуги, и, благодаря такому дружному содѣйствію, вся эта сложная работа была закончена въ мѣсяцъ съ небольшимъ. "Принимая порученіе", продолжаетъ д-ръ Кадьянъ, "возложенное на меня городской комиссіей, разобрать матеріалъ, полученный отъ изслѣдованія, я разсчитывалъ, что моимъ руководителемъ будетъ Сергѣй Петровичъ Боткинъ, что онъ дастъ моему труду направленіе наиболѣе плодотворное, и подъ вліяніемъ его указаній получатся выводы болѣе или менѣе важные, во всякомъ случаѣ интересные, что онъ, такъ сказать, одухотворитъ всю работу, дастъ жизнь и значеніе статистическимъ цифрамъ. Моя надежда на это еще болѣе усилилась, когда я увидѣлъ на дѣлѣ, съ какимъ интересомъ С. П. Боткинъ относился къ изслѣдованію стариковъ и старухъ; онъ часто пріѣзжалъ въ богадѣльню, внимательно слѣдилъ за работой молодыхъ врачей, разрѣшалъ ихъ недоразумѣнія, дѣлалъ имъ различныя указанія, обращалъ ихъ вниманіе на спорные вопросы въ отношеніи старости, на тѣ явленія, которыя заслуживаютъ изученія и представляютъ особенную важность и интересъ. С. П. зачастую по цѣлымъ часамъ развивалъ передъ ними свои взгляды на старческія измѣненія, совершающіяся въ организмѣ; излагалъ свои соображенія о старости, все ученіе о которой ему представлялось незаконченнымъ, неразработаннымъ, явленія старости далеко не изученными. Контора богадѣльни обращалась въ аудиторію, и проф. Боткинъ прочитывалъ цѣлыя лекціи, такія же ясныя, вразумительныя и прекрасныя, какъ и тѣ, которыми мы заслушивались, еще будучи студентами. Жаль, что онѣ не записаны".
Приведенная выдержка не только лишній разъ потверждаетъ неутомимую дѣятельность Боткина и то страстное и въ то же время настойчивое, а не скоро охлаждающееся, отношеніе къ предпринятому дѣлу, какое онъ вносилъ во множество работъ, задуманныхъ имъ втеченіе 30-лѣтняго профессорскаго поприща; она притомъ фактически доказываетъ намъ его великое значеніе какъ ученаго и объясняетъ, почему его преждевременная смерть составляетъ такую тяжелую и незамѣнимую потерю для науки. Такъ, въ данномъ случаѣ мало того, что починъ труда принадлежитъ цѣликомъ Боткину, что онъ самъ организуетъ его и дѣятельно содѣйствуетъ его исполненію подробными указаніями -- опубликованные результаты служатъ яснымъ свидѣтельствомъ, что затѣянная и исполненная работа потеряла, по причинѣ его смерти, въ значительной степени тотъ научный смыслъ, который получила бы, если бы была окончена при его жизни. Мы можемъ только догадываться, что, предпринимая это изслѣдованіе, Боткинъ намѣтилъ себѣ уже нѣкоторыя изъ сторонъ его, которыя имѣлъ въ виду разработать и выяснить при помощи его; такъ, съ этой цѣлью онъ обратилъ особое вниманіе на изученіе у богадѣльщиковъ старческой одышки и подвижности сердца въ старческомъ возрастѣ, поручивъ спеціально изслѣдовать ихъ двумъ изъ соучастниковъ -- докторамъ Кудревецкому и Волкову. Но одухотворитель работы умеръ, а съ нимъ погибла и разработка этихъ вопросовъ; въ результатѣ изслѣдованія получился почтенный трудъ, богатый цифровымъ и старательно подобраннымъ матеріаломъ, но матеріалу этому долго суждено оставаться въ сыромъ видѣ, потому что для его окончательной обработки и извлеченія изъ него необходимыхъ выводовъ нуженъ былъ самъ Боткинъ, съ его наблюдательностью, съ его широкимъ обобщающимъ умомъ, съ огромными знаніями, а сочетаніе всѣхъ такихъ свойствъ въ одномъ лицѣ является у насъ покуда весьма рѣдкимъ исключеніемъ. Такъ, эта предсмертная работа Боткина и остается недопѣтой лебединой пѣснью нашего ученаго.
VIII.
Первые признаки болѣзни.-- Потеря малютки сына.-- Поѣздка въ Біарицъ.-- Пребываніе въ Парижѣ.-- Поѣздка на Принцевы острова.-- Ухудшеніе болѣзни.-- Пребываніе на югѣ Франціи.-- Смерть.
Такимъ образомъ, когда Боткинъ находился въ апогеѣ своей дѣятельности, когда умственная и нравственная его энергія сохранялись на степени молодыхъ силъ, я Россія могла ожидать отъ него еще много неоцѣнимыхъ ученыхъ, преподавательскихъ и общественныхъ услугъ, физическое его здоровье стало замѣтно разсуживаться и внушать опасенія его семьѣ и друзьямъ. Какъ ни былъ крѣпокъ его организмъ отъ рожденія, однако, вслѣдствіе какихъ-то причинъ и, вѣроятнѣе всего, постоянной, чрезмѣрной мозговой работы, мало подвижнаго и черезчуръ сидячаго образа жизни, а также пренебреженной діететики въ годы первой молодости, образцовымъ его признать было нельзя, такъ какъ онъ подвергался нерѣдкимъ заболѣваніямъ. Раньше было говорено о желчной коликѣ, которая со времени пребыванія въ Берлинѣ преслѣдовала его всю жизнь, то въ формѣ острыхъ болевыхъ припадковъ съ болѣе или менѣе продолжительными перерывами, то въ формѣ тяжелаго желудочнаго пищеваренія; это обстоятельство, подъ страхомъ повторенія жестокихъ болей, заставляло его быть осмотрительнѣе и строже соблюдать нужныя гигіеническія правила; такъ, въ употребленіи пищи и вина онъ не выходилъ изъ рамокъ умѣренности; наклонности же къ общему ожирѣнію, какъ послѣдствію сидячей жизни, старался противодѣйствовать во время лѣтняго отдыха большими прогулками пѣшкомъ или верхомъ, а зимой давно поставилъ себѣ за правило отпускать съ послѣдней консультаціи экипажъ и возвращаться домой къ обѣду пѣшкомъ -- и его каждый день можно было встрѣтить въ седьмомъ часу вечера, быстро идущимъ по улицѣ своей раскачивающейся походкой, съ заложенными за спину руками съ тростью, всегда съ задумчиво опущенной головой и разсѣянно отвѣчающимъ на поклоны многочисленныхъ знакомыхъ. Этими мѣрами и частыми поѣздками въ Карлсбадъ и на морскія купанья его здоровье поддерживалось весьма удовлетворительно -- и только исторія съ Ветлянской чумой впервые вывела его нервную систему изъ того замѣчательнаго равновѣсія, въ какомъ она всегда находилась и къ которому съ тѣхъ поръ болѣе не возвращалась, и весьма возможно, что д-ръ Н. И. Соколовъ правъ, относя къ этому времени начало сердечнаго разстройства Боткина.
Въ 1882 г., въ разгаръ зимнихъ занятій, впервые сдѣлался у него сильный припадокъ грудной жабы въ формѣ мучительнаго стѣсненія въ груди и удушья, продолжавшихся трое сутокъ, которыя онъ провелъ неподвижно въ креслѣ. Случись такой припадокъ съ кѣмъ нибудь изъ его паціентовъ, Боткинъ придалъ бы ему навѣрное очень важное значеніе, посовѣтовалъ бы прекратить чрезмѣрныя занятія, поѣхать въ теплый климатъ и т. п.; мы уже не говоримъ о томъ, что врачамъ самимъ обыкновенно свойственно, по роду ихъ знаній и занятій, преувеличивать значеніе собственныхъ болѣзненныхъ припадковъ и обращать на нихъ не въ мѣру должное вниманіе. Но Боткинъ, чуждый всякаго субъективизма и поглощенный заботами о здоровьѣ другихъ, отнесся и тутъ совсѣмъ своеобразно къ болѣзненной перемѣнѣ въ своемъ организмѣ и этимъ какъ бы оправдалъ на себѣ то опредѣленіе геніальности, какое далъ ей Шопенгауеръ, а именно, что это есть способность, при служеніи идеѣ своими познаніями, совершенно упускать изъ виду собственный интересъ и собственныя цѣли. Какъ только ему стало легче и явилась возможность двигаться, онъ тотчасъ поѣхалъ въ клинику, съ визитами по больнымъ, приписавъ собственный припадокъ временному нервному разстройству сердца подъ вліяніемъ присутствія камешковъ въ желчномъ пузырѣ и думая легко поправить свое нездоровье на свободѣ во время лѣтняго отдыха. Какъ разъ съ этого года онъ сталъ уѣзжать на лѣто въ Финляндію на купленную имъ мызу въ 3--4 часахъ ѣзды отъ Петербурга -- и такое удаленіе его отъ столицы и отъ вольныхъ давало ему значительно больше досуга, который онъ сталъ употреблять на длинныя прогулки, разныя мускульныя работы, занимаясь, напримѣръ, и обыкновенно вмѣстѣ съ семьей, то уборкой сѣна, то поливкой обширнаго сада и т. п. Ему, какъ домовитому семьянину эта идилическая жизнь въ тѣсномъ кругу семьи, въ противоположность его городской суетѣ, теперь такъ пришлась по вкусу, что онъ прожилъ нѣсколько каникулъ подрядъ въ этомъ финляндскомъ имѣніи и за нравственнымъ удовлетвореніемъ такимъ отдыхомъ находилъ, что здоровье его значительно поправилось, хотя при* падки грудной жабы продолжали повторяться, но рѣдко и въ болѣе легкой степени.