Въ послѣдующую затѣмъ зиму, въ концѣ 1878 года, посѣтила приволжскій край Левантійская чума, къ великому благополучію Россіи ограничившаяся небольшимъ пространствомъ и по мѣсту наибольшей своей интенсивности вошедшая въ исторію медицины подъ названіемъ "Ветлянской чумы". Для полноты настоящаго очерка необходимо упомянуть о ней, потому что эпидемія эта вызвала въ Боткинѣ тотъ весьма непріятный инцидентъ, который чрезвычайно тяжело отразился на немъ нравственно и физически и связалъ его имя съ темнымъ именемъ Наума Прокофьева. Сущность даннаго инцидента въ томъ, что Боткинъ въ началѣ 1879 года подмѣтилъ на многихъ своихъ городскихъ и клиническихъ больныхъ необычно частое опуханіе лимфатическихъ железъ всего тѣла я, поставивъ его въ связь съ Ветлянской эпидеміей, полагалъ, что такая патологическая особенность служитъ признакомъ дальнѣйшаго распространенія чумы и возможнаго заноса ея въ Петербургъ. Вскорѣ послѣ того ему представился въ клинической амбулаторіи больной -- дворникъ Наумъ Прокофьевъ, у котораго быстрое опуханіе железъ всего тѣла было выражено особенно сильно, и Боткинъ, подробно разобравъ случай въ присутствіи студентовъ, призналъ его настолько сомнительнымъ, что счелъ необходимымъ подвергнуть больного самому всестороннему наблюденію и строжайшему отдѣленію отъ остальныхъ больныхъ. Діагнозъ чумы доставленъ былъ публично, и безпристрастіе біографа заставляетъ насъ признать, что въ этомъ случаѣ Боткинъ поступилъ черезчуръ поспѣшно и опрометчиво, не взвѣсивъ послѣдствій оглашенія факта такой потрясающей общественной важности, а только руководясь его научнымъ интересомъ: Весьма натурально, что извѣстіе о томъ въ тотъ же день съ быстротою молніи разнеслось по столицѣ и произвело страшную панику; имя Боткина было слишкомъ авторитетно, чтобы сомнѣваться въ истинѣ діагностики, и огромное большинство приняло ее, какъ оффиціальное признаніе появленія ужасной гостьи въ Петербургѣ. Но когда прошло нѣсколько дней, и состояніе Наума Прокофьева, вмѣсто ожидаемаго ухудшенія, стало постепенно улучшаться, тревога въ городѣ улеглась, зато печать съ яростью обрушилась на Боткина, и его славное и ничѣмъ до сихъ поръ не запятнанное имя, которымъ такъ справедливо гордилась Россія и русская наука, сразу сдѣлалось мишенью ежедневныхъ нападеній и самыхъ обидныхъ оскорбленій, доходившихъ до нелѣпости; его обвиняли и въ отсутствіи патріотизма, и въ какомъ-то заговорѣ съ англичанами, а Катковъ въ "Московскихъ Вѣдомостяхъ" утверждалъ, что Боткинъ напустилъ тревогу исключительно ради спекуляціи, чтобы уронить на биржѣ курсъ рубля и сыграть на его пониженіе. Нѣсколько недѣль продолжалась эта жестокая травля,-- и какъ ни велико было самообладаніе Боткина, какъ ни старался онъ бодриться и замкнуться въ сознаніи честно и убѣжденна исполненнаго долга, повторяя себѣ и близкимъ извѣстное изреченіе Галилея: "е pur si muove", она произвела на него глубокое, неизгладимое впечатлѣніе; онъ лишился сна, аппетита, все его нравственное существо было потрясено, потому что тутъ впервые его дѣтски довѣрчивое и благодушное отношеніе къ людямъ встрѣтилось съ людской жестокостью и несправедливостью въ той ихъ грубой и стихійной формѣ, которая мгновенно забываетъ всѣ прежнія заслуги человѣка, и безъ всякой пощады предаетъ казни вчерашняго кумира. Самъ Боткинъ до конца жизни, по всѣмъ видимостямъ, сохранилъ убѣжденіе, что всѣ тогдашнія нападенія были несправедливы, что діагностика его была вѣрна, т.-е. что Наумъ Прокофьевъ и всѣ остальные больные, у которыхъ наблюдались аналогичныя явленія, носили на себѣ несомнѣнные признаки предвѣстниковъ чумной эпидеміи, и если болѣзнь не развилась на нихъ въ полную и ясную картину, то только потому, что очагъ эпидеміи на Волгѣ быстро потухъ, благодаря, частью -- энергическимъ мѣрамъ правительства, частью -- тому, что въ воздухѣ произошли неуловимыя атмосферныя измѣненія, неблагопріятныя для доразвитія и распространенія эпидеміи, и она замерла въ Петербургѣ въ этомъ періодѣ предвѣстниковъ. Правъ онъ былъ или неправъ -- рѣшить могутъ только позднѣйшія наблюденія, если встрѣтится крайне нежелательная возможность произвести ихъ снова при подобныхъ же условіяхъ.
Но если этотъ эпизодъ оставилъ неизгладимыя послѣдствія на здоровьѣ Боткина, какъ есть основаніе предполагать, то едва ли нравственное впечатлѣніе отъ него могло остаться долго въ немъ, потому что общество не только скоро забыло исторію Наума Прокофьева и продолжало увеличивать запросъ на своего незамѣнимаго консультанта и врача, но оно скоро доказало ему самымъ яркимъ и очевиднымъ образомъ, какъ высоко и горячо Цѣнитъ его заслуги и достоинства. Въ 1882 г. почитатели его и ученики задумали устроить празднованіе 25-ти-лѣтней его дѣятельности, и какъ ни старался онъ по скромности отклонить отъ себя всякія внѣшнія манифестаціи, оно произошло 27-го апрѣля и отличалось необыкновенной импозантностью вслѣдствіе стеченія на него, при совершенномъ отсутствіи оффиціальнаго участія, такой многочисленной публики, какая едва ли когда нибудь до того собиралась на нашихъ юбилейныхъ торжествахъ. Происходило оно въ зданіи Городской Думы, въ число гласныхъ которой Боткинъ не задолго передъ тѣмъ былъ выбранъ; здѣсь тянулась такая длинная вереница поздравленій отъ различныхъ учрежденій, обществъ и лицъ, что пріѣхавши въ Думу въ 11 часовъ утра, юбиляръ долженъ былъ до 3 1/2 часовъ выслушивать обращенные къ нему адресы и рѣчи съ самой лестной оцѣнкой его заслугъ и трудовъ; онъ былъ чрезвычайно взволнованъ и сильно сконфуженъ, тѣмъ болѣе, что, находя, по своей природѣ, главное наслажденіе своей жизни въ трудѣ и не будучи въ состояніи обходиться безъ него, считалъ всѣ эти похвалы въ дѣйствительности незаслуженными и преувеличенными. Въ тотъ же вечеръ состоялся юбилейный обѣдъ по подпискѣ, на которомъ участвовало около 400 человѣкъ, и между ними, кромѣ врачей, находились всѣ видные представители столичной образованной среды. На обѣдѣ получено было множество депешъ изъ разныхъ концовъ Россіи, показавшихъ, какой сочувственный отголосокъ встрѣтилъ и въ провинціи почетъ, Возданный знаменитому юбиляру; всѣ университеты и большинство ученыхъ обществъ, въ которыхъ онъ не состоялъ еще почетнымъ членомъ, выслало къ этому дню ему дипломы на это званіе. Здѣсь кстати отмѣтить, что при концѣ своей жизни Боткинъ состоялъ членомъ 33-хъ учрежденій и ученыхъ обществъ, и въ томъ числѣ 9 иностранныхъ
Съ 1881 г. къ многочисленнымъ и постояннымъ занятіямъ Боткина прибавилось новое дѣло, на пользу котораго онъ удѣлилъ значительную долю послѣдняго 8-лѣтняго періода своей жизни съ свойственными ему добросовѣстностью и безкорыстіемъ; то была его служба въ званіи гласнаго петербургской Думы, связанная съ разработкой множества разнообразныхъ вопросовъ по больничной и врачебной организаціи столичнаго управленія. Эта дѣятельность Боткина была такъ богата для города благотворительными результатами, что Дума, по предложенію городского головы В. И. Лихачева, нашла достойнымъ увѣковѣчить память его послѣ смерти постановкой его портретовъ, какъ въ залѣ Думы, такъ и въ городскихъ больницахъ, и кромѣ того одной изъ этихъ больницъ, именно городской барачной, присвоить названіе "Боткинской городской барачной больницы". Чтобы познакомитъ съ этой стороной дѣятельности Боткина, мы считаемъ за лучшее привести довольно длинную выдержку изъ доклада городскаго головы, по поводу этихъ предложеній, отъ 29-го января 1890 года, потому что голосъ такого компетентнаго судьи, подкрѣпленный утвержденіемъ выборнаго представительства столицы, ближе всякаго другого способенъ обнять и оцѣнить заслуги Боткина на пользу городского дѣла. Напомнивъ объ обстоятельствахъ, вызвавшихъ постройку въ 1880 г. барачной больницы и о состоявшемся въ томъ же году рѣшеніи правительства о скорѣйшей передачѣ больницъ въ вѣдѣніе города, г. Лихачевъ продолжаетъ:
"До 1881 года въ средѣ гласныхъ петербургской городской Думы не было врачей. Для врача городскія общественныя дѣла, имѣвшія до того времени исключительно хозяйственный характеръ, представляли мало спеціальнаго интереса. Но какъ только передача въ вѣдѣніе города больничнаго и санитарнаго дѣла становилась близкимъ къ осуществленію фактомъ" то можно было ожидать, что и врачи не будутъ уклоняться отъ избранія въ гласные Думы. Однако, всѣ интересующіеся городскими дѣлами обыватели столицы сознавали, что въ данномъ случаѣ было желательно, чтобы въ составѣ гласныхъ находился врачъ, пользующійся вѣскимъ авторитетомъ. Вслѣдствіе этого, многіе изъ гласныхъ Думы, и въ особенности изъ членовъ городской коммиссіи общественнаго здравія выражали желаніе видѣть въ составѣ городского управленія такое высоко авторитетное въ медицинскомъ мірѣ лицо, какъ С. П. Боткинъ, который стоялъ въ это время въ спискѣ городскихъ избирателей на 4-хлѣтіе 1881--1885 г О такомъ желаніи ему было заявлено.
"Относясь серьезно къ обязанностямъ представителя городского населенія, С. П. Боткинъ не сразу рѣшился принять на себя званіе гласнаго и, въ отвѣтъ за предложеніе поставить его имя въ списокъ кандидатовъ въ гласные городской Думы, выразилъ опасеніе, что прямыя его занятія будутъ мѣшать ему исполнять новыя обязанности. Вотъ что писалъ онъ бывшему предсѣдателю коммиссіи общественнаго здравія (В. И. Лихачеву) 21 марта 1881 года: "Долго колебался я прежде, чѣмъ рѣшился дать согласіе и не отказываться отъ выбора въ гласные. Взять на себя еще новую обязанность, при той массѣ занятій, которыя у меня на рукахъ -- право не легко, тѣмъ болѣе, что не чувствуешь въ себѣ достаточно силъ, чтобы добросовѣстно выполнить еще новое дѣло. Съ другой же стороны, совѣстно и уклониться отъ должности, въ которой, можетъ быть, принесешь какую нибудь пользу". При этомъ Боткинъ счелъ необходимымъ выразить надежду, что къ нему отнесутся снисходительно и дадутъ возможность принимать участіе въ общественныхъ дѣлахъ только въ тѣхъ случаяхъ, когда его содѣйствіе дѣйствительно можетъ быть полезно.
"Въ 1881 году С. П. Боткинъ былъ избранъ въ первый разъ въ гласные Думы и затѣмъ членомъ и замѣстителемъ предсѣдателя коммиссіи общественнаго здравія.-- Вступивъ въ составъ городского управленія, С. П. Боткинъ уже не могъ не принимать горячаго участія въ окончательномъ устройствѣ и обзаведеніи городской барачной больницы и, по постановленію Думы 15 января 1882 года, сдѣлался ея попечителемъ по врачебной части. Барачная больница съ того времени сдѣлалась любимымъ дѣтищемъ С. П. Боткина; въ нее онъ вложилъ свою душу; при своихъ посѣщеніяхъ больницы, нерѣдко лично осматривая и изслѣдуя тяжело больныхъ, С. П. одно появленіе котораго успокоивало и ободряло страждущихъ, собственнымъ примѣромъ училъ, какъ долженъ относиться врачъ къ больному человѣку, для того, чтобы пріобрѣтать его довѣріе и облегчать его страданія. Для барачной больницы С. П. не жалѣлъ ни своего дорогого времени, ни своего драгоцѣннаго труда и даже разъѣздныя деньги, полагавшіяся ему отъ города, какъ попечителю, затрачивалъ цѣликомъ на улучшеніе тѣхъ сторонъ научной обстановки больницы, которыя, для людей непосвященныхъ въ науку, могли казаться излишней роскошью; таковы, напримѣръ, лабораторія и кабинеты, не разъ впослѣдствіи доказавшіе свою несомнѣнную пользу при изслѣдованіи различныхъ заразныхъ началъ, при изслѣдованіяхъ воды и проч. Клиническіе методы изслѣдованія и леченіе больного сдѣлались возможными и удобопримѣнимыми на практикѣ даже въ городской больницѣ -- результаты леченія стали получаться совсѣмъ иные. Барачная больница практически рѣшала ту задачу, которую теоретически разрѣшила и намѣтила городская коммисія общественнаго здравія въ своемъ докладѣ о передачѣ больницъ городу". N
Далѣе г. Лихачевъ разсказываетъ, какъ избранный въ 1886 году почетнымъ попечителемъ всѣхъ городскихъ больницъ и богадѣленъ, Боткинъ не замедлилъ осмотрѣть больницы и, опредѣливъ все, что въ постановкѣ ихъ было неудовлетворительнаго, указалъ на многое, чтц необходимо было немедленно улучшить и реорганизовать, и вслѣдствіе этихъ указаній "въ рукахъ городскаго общественнаго управленія принятыя больницы въ весьма короткое время замѣтно улучшились и результаты леченія стали получаться болѣе успѣшные, хотя при попечительномъ совѣтѣ, въ среднемъ выводѣ, затраты на каждаго пользованнаго больного мало чѣмъ разнились отъ теперешнихъ. Достиженію такого состоянія больницъ, и притомъ въ короткое время, весьма много содѣйствовало участіе С. П. Боткина въ городскомъ общественномъ управленіи. Всѣ городскіе дѣятели въ его присутствіи чувствовали увѣренность, что больнично-санитарное дѣло ведется въ должномъ направленіи, и этой увѣренности не могли поколебать никакія, откуда бы они ни исходили, нападки на это дѣло.
"Санитарное дѣло, уже по своему существу, не могло быть чуждымъ С. П. Боткину, какъ современному клиницисту, и онъ всегда охотно принималъ участіе въ обсужденіи санитарныхъ вопросовъ, соприкасавшихся съ врачебною помощью заболѣвающимъ. Когда въ концѣ 1881 года врачебная община, наблюдавшая за школьно-санитарнымъ въ городскихъ училищахъ надзоромъ, рѣшительно отказалась продолжать вести это дѣло въ 1882 г. за сумму, ассигнованную на этотъ предметъ Думою, то городская училищная коммисія вынуждена была немедленно организовать свой особый школьно-санитарный надзоръ. Приглашены были для того 5 женщинъ-врачей, такъ какъ средства были слишкомъ скудны, и изъ врачей-мужчинъ желающихъ взяться за это дѣло не находилось. На медикаменты было ассигновано Думою 500 руб.-- сумма крайне ничтожная: на каждую школу причиталось всего по нѣсколько рублей. Въ это время уже разгоралась эпидемія скарлатины и дифтерита, въ особенности среди дѣтскаго населенія Петербурга. Необходимо было снабдить школьныхъ врачей аппаратами для изслѣдованія горла и для примѣненія лекарственныхъ веществъ, снабдивъ ихъ въ тоже время ручными небольшими аптеками. Каталогъ медикаментамъ могъ быть составленъ только самый ограниченный, способный вызвать улыбку у врачей-практиковъ, привыкшихъ выписывать лекаротва заразъ на нѣсколько рублей для одного больного. Обсуждать подобный каталогъ медикаментовъ С. П. Боткинъ не только не отказывался, но даже принялъ самое живое участіе въ преніяхъ, терпѣливо выслушивалъ возраженія, какъ бы они ни были неосновательны, только изрѣдка дѣлалъ мѣткія указанія, въ чемъ должно заключаться истинное призваніе врачей, въ особенности школьныхъ. И послѣ того, принявъ на себя званіе предсѣдателя субъ-коммиссіи по школьно-санитарному надзору, онъ охотно посѣщалъ ея засѣданія, и несомнѣнно, ему обязано это благое дѣло постановкою на правильныхъ, разумныхъ основаніяхъ".
Далѣе въ своемъ докладѣ г. Лихачевъ разсказываетъ о борбѣ съ эпидеміями дифтерита и скарлатины, посѣтившими Петербургъ весной 1882 года; потребовалась со стороны Думы широкая организація врачебной помощи низшимъ слоямъ населенія, и Коммисія общественнаго здравія выработала планъ такой помощи, установивъ повизитную плату врачамъ за посѣщеніе больного на дому въ 30 коп., а въ ночное время 60 коп. "Размѣръ такой малой повизитной платы противоречилъ корпоративному духу и традиціямъ врачей-практиковъ и, конечно, не находилъ въ нихъ сочувствія. Тѣмъ не менѣе Боткинъ согласился съ основательностью доводовъ Коммисіи и присоединилъ свой голосъ за проектъ, подвергаясь за это несправедливымъ нареканіямъ. Ради блага нуждающагося населенія онъ рѣшился навлечь на себя временное неудовольствіе врачей-практиковъ, надѣясь, что думскіе врачи оправдаютъ возложенныя на нихъ ожиданія, что и оказалось на дѣлѣ въ весьма скоромъ времени. Борьба съ эпидеміей дифтерита и скарлатины, при совмѣстныхъ усиліяхъ столичной администраціи и городского общественнаго управленія, при содѣйствіи практикующихъ въ Петербургѣ врачей, увѣнчалась полнымъ успѣхомъ, а благодаря раціональному распредѣленію врачебныхъ силъ и средствъ, подъ руководствомъ С. П. Боткина, потребовала со стороны города небольшой денежной затраты.
"Во все время своего почти 9-тилѣтняго пребыванія въ составѣ городского общественнаго управленія, С. П. Боткинъ не переставалъ принимать самое горячее участіе во всѣхъ вопросахъ, касающихся оздоровленія столицы путемъ санитарныхъ мѣропріятій и улучшенія больничнаго дѣла, вникалъ въ подробности вырабатывавшихся проэктовъ новыхъ больницъ, слѣдилъ за болѣе цѣлесообразнымъ распредѣленіемъ больныхъ, въ особенности хрониковъ, по лечебнымъ заведеніямъ, совѣтуя при первой къ тому возможности выдѣлять хрониковъ и ненелечимыхъ въ особую больницу, для чего онъ признавалъ наиболѣе подходящимъ главный корпусъ петропавловской больницы".