Тотчасъ послѣ повѣрки, къ столбамъ съ колоколами (одинъ церковный, а другой для разныхъ надобностей: всего два) подходитъ "кашеваръ", молодой, высокій, худой парень, который ужасно почему-то любитъ изображать изъ себя индюка и корчить, потѣшая публику, ужасныя рожи, для чего онъ обыкновенно заходитъ изъ-за спины и, придвинувъ свою физіономію къ чьему-нибудь лицу, скорчитъ гримасу. Тотъ оборачивается и оба хохочутъ.
Послѣ третьяго звонка "на обѣдъ", отпираются камеры, и арестанты съ деревянными кадками летятъ въ кухню. Ѣдятъ всего одинъ разъ въ сутки, строго соблюдая всѣ посты; имъ отпускается {Намъ пришлось побывать во многихъ острогахъ, и вездѣ своеобразныя правила: въ иныхъ острогахъ ѣдятъ одинъ разъ, въ другихъ два раза; въ иныхъ порція больше, въ иныхъ меньше и т. д.} 2 1/2 фунта хлѣба въ день; мяса, кромѣ P. X. и Пасхи, никогда не полагается, а варятъ день борщъ, день супъ съ саломъ и другими не вполнѣ доброкачественными продуктами, благодаря воровству начальства, подрядчиковъ, "старшаго" и собственнаго, арестантами избраннаго, старосты, о которомъ рѣчь впереди.
Голодные арестанты, критикуя " бурду " или "помои", какъ они называютъ свою пищу, тащатъ лохани въ камеры, въ которыхъ, кромѣ наръ, ничего не имѣется.
Послѣ обѣда арестантовъ опять запираютъ и выпускаютъ на прогулку "бабъ".
При этомъ, для большей ясности, нужно описать расположеніе N--скаго замка.
Онъ занимаетъ квадратное пространство, окруженное со всѣхъ сторонъ высокою каменною, бѣлою стѣною; единственный входъ, съ двумя воротами, съ сѣвера; тотчасъ войдя, прямо противъ виднѣется длинное полутора-этажное бѣлое зданіе, напоминающее формою букву Е безъ палочки посрединѣ; въ этомъ зданіи, въ верхнемъ этажѣ -- церковь, больница { Больница подвергнута вліянію сѣверныхъ вѣтровъ и въ ней, особенно зимою. невыносимый запахъ.} и нѣсколько камеръ въ корридорахъ: больничномъ и церковномъ; въ нижнемъ полуэтажѣ: вправо -- еврейская, подъ церковью, камера; влѣво -- русская общая подъ больницею, а въ серединѣ "секретныя" камеры "для слѣдственныхъ", которые содержатся отдѣльно отъ "осужденныхъ" на пребываніе въ тюрьмѣ по дѣламъ уголовнымъ и "мировымъ", какъ ихъ называютъ арестанты (но приговору мировыхъ судей); вправо, въ углу (С. З.) двухэтажное бѣлое зданіе съ башнею, въ которой внизу помѣщается мастерская для "мировыхъ" и, въ С. В. углу, влѣво отъ входа, двухэтажное же, совершенно похожее на зданіе "для мировыхъ" -- спеціально "женское отдѣленіе" за всевозможные проступки.
"Мировыхъ" и "осужденныхъ" держатъ сравнительно свободно; "слѣдственныхъ" -- строже, но и то, смотря по дѣлу, такъ одинъ еврей, Ш--имъ, сидѣлъ по подозрѣнію принятія участія въ убійствѣ, въ одиночной камерѣ съ нарочно приставленнымъ къ нему часовымъ; а самый убійца, котораго подозрѣвали, сидѣлъ подъ слѣдствіемъ въ "секретной"; ихъ выпускали прогуливаться не болѣе, какъ на часъ, одинъ разъ въ сутки {Жандармскій N--скій полковникъ мѣсяца три совершенно не выпускалъ на прогулку "политическихъ".}.
"Бабы" также чрезвычайно любопытны и, тотчасъ по выпускѣ на дворъ, отправляются къ воротамъ, гдѣ и засматриваютъ въ окошечко, если хорошій часовой "дозволяетъ". Русскія "бабы" подходятъ къ окнамъ большой (русской) камеры, а еврейки -- къ окнамъ еврейской камеры и ведутъ бесѣду съ арестантами-мужчинами, которые или угощаютъ, чѣмъ Богъ послалъ, "бабъ", или "бабы" даютъ что-нибудь арестантамъ; угощаются, въ большинствѣ случаевъ, табакомъ.
Грозные часовые, соблюдая формальность, "бабъ" къ окнамъ мужчинъ не допускаютъ; но стоитъ только хлопнуть задвижкою у воротъ, какъ "бабы" и сами моментально убѣгаютъ отъ оконъ и другихъ перейденныхъ границъ и стремятся къ крыльцу своего обиталища или прячутся за солдатскую будку -- обыкновенное мѣсто ихъ времяпровожденія. Если начальство замѣтитъ переходъ границъ бабской прогулки или разговоры подъ окнами, то ихъ сейчасъ же запираютъ, хотя бы и не всѣ принимали въ этомъ участіе. "Бабы" этого боятся и всегда на сторожѣ.
Прогулкою "бабъ" пользовались два любовника, имѣвшіе любовницъ въ лицѣ двухъ "бабъ".