-- Я-то? Да тамъ у меня сто душъ друговъ, пріятелей; денегъ куры не клюютъ; тамъ, братцы вы мои, одного посадили, а всѣ за тебя -- ну, и живешь бариномъ, а здѣсь у васъ народъ -- сволочь.
И вотъ пошли разсказы про всѣ замки, кто гдѣ сидѣлъ, о начальствѣ вообще и о смотрителяхъ въ особенности.
-- Да и жрутъ-то у васъ по собачьи: разъ въ день! гдѣ это видано...
-- Кандальщиковъ у насъ нѣтъ...
-- Э-э! Кабы кандальщики! Вонъ въ Харьковѣ: тамъ не дай жрать -- сейчасъ пузо распоретъ! Кандальщику все одно! {Общее мнѣніе и фактъ, что гдѣ больше кандальщиковъ (каторжниковъ), тамъ лучше: каторжникамъ все равно идти въ "работы",и они не боятся начальства и нападаютъ иногда очень храбро на самого смотрителя.}
-- Что и говорить!
Бывшій архіерейскій лакей, изъ духовнаго званія, обижающійся, если его не называютъ "дворяниномъ", для доказательства чего онъ одѣтъ вѣчно въ черномъ сюртукѣ и, за недостаткомъ полной черной пары, въ бѣлыхъ подштанпикахъ, собралъ возлѣ себя слушателей. Говоритъ онъ тоненькимъ голоскомъ, но держитъ себя "съ достоинствомъ", хотя и прозывается "длинногривый жеребецъ", за рыжіе длинные волосы (онъ прислуживаетъ, въ качествѣ дьячка, въ тюремной церкви) и за рыжую громадныхъ размѣровъ бороду, напоминающую помело.
-- Я, бывало, не меньше трехъ блюдъ...
-- Какихъ блюдъ?
-- Эхъ ты! такъ называются кушанья: блюда...