-- Ваше благородіе!
-- Что тебѣ?
-- Позвольте, ваше...
Но арестантъ обыкновенно не успѣвалъ оканчивать фразу:
-- Вотъ я тебѣ позволю! отвѣчалъ грозно смотритель, грозя пальцами, обтянутыми въ замшу.
Но были и такіе арестанты, преимущественно доносчики и работавшіе даромъ на начальство, а также личные друзья Авакума, съ которыми смотрителя, а особенно Z--ій, были ласковы и, не платя за трудъ, удостоивали отвѣтами и даже совѣтами.
Къ слову -- о смотрителяхъ.
Первый, Z--ій, былъ въ сущности добрый, незлобивый, хотя и вспыльчивый человѣкъ. Но онъ былъ жаденъ до нельзя къ деньгамъ и за всю службу не отдалъ никому ни копейки изъ заработанныхъ денегъ, уже не говоря о томъ, что и прежнія арестантскія деньги, отобранныя у нихъ въ конторѣ при поступленіи въ тюрьму, не получались арестантами ни въ тюрьмѣ, ни при выходѣ. Жадность его доходила до чудовищныхъ размѣровъ; она превратилась въ страсть и смотритель любилъ самыя деньги, хотя ихъ и ни на что не тратя. Жилъ онъ скверно: плохо ѣлъ, не пилъ, ни курилъ и не игралъ въ карты; страшный хвастунъ, онъ постоянно лгалъ о своихъ какихъ-то чинахъ и заслугахъ, хотя и былъ сначала писцомъ, потомъ смотрителемъ въ одномъ тюремномъ уѣздномъ замкѣ, гдѣ, усмиряя бунтъ, въ моментъ вспышки, велѣлъ, какъ онъ разсказывалъ, стрѣлять въ арестантовъ, результатомъ чего было: смерть одного, нѣсколько пораненій и, по его словамъ, повышеніе. Онъ постоянно хвасталъ этимъ поступкомъ, доказывая неограниченную власть смотрителя надъ арестантами. Потомъ, излюбленною его темою были скабрёзныя похожденія съ женскимъ поломъ, сальные анекдоты и проч. Но все-таки это была добрая душа, хотя арестанты и не долюбливали его; но имъ пришлось вспоминать о немъ, когда его смѣнилъ -- въ.
Послѣдній началъ систематичеекое извлеченіе всевозможныхъ выгодъ изъ подвѣдомственнаго ему замка: онъ пересталъ выдавать керосинъ, урѣзалъ продукты, уменьшилъ количество бань до одного раза въ мѣсяцъ, не отдавалъ денегъ и вошелъ въ полнѣйшее соглашеніе съ Авакумомъ, который при новомъ смотрителѣ началъ, на чемъ свѣтъ стоитъ, ругать стараго.
Новый смотритель пересталъ совершенно разговаривать съ арестантами и за каждый проступокъ, за всякое слово, оралъ громовымъ басомъ: