Первая ступень -- господиномъ быть,
Вторая ступень -- богатымъ быть...
На этихъ словахъ "сказитель" оборвалъ пѣнье.
-- Не обезсудьте,-- обернулся онъ ко мнѣ,-- спѣлъ-бы еще, да горло пересохло.
-- Противъ горла средствіе есть,-- засмѣялся хозяинъ,-- мы это живой рукой.
Онъ накинулъ на плечи сермягу и вышелъ. А "сказитель" бережно положилъ на лавку гусли, почесалъ затылокъ и, виновато улыбаясь, заговорилъ:
-- Которые баре любятъ спрашивать, кто, молъ, ты таковъ, и откуда, и какія это ты пѣсни поешь... Только вы ужъ меня не спрашивайте... Не обезсудьте... Кому какое дѣло? Хорошо пою -- слушай, не хорошо -- не слушай, а какое кому дѣло, кто я таковъ... Не обезсудьте.
Онъ говорилъ немного смущенно, какъ-бы извиняясь.
-- Надо и мнѣ спокой дать... Вотъ поснѣдаю съ добрыми людьми и отдохну малость... А вечеромъ може опять спою... А коли вамъ стихеры мои охота узнать, вотъ вамъ книга. Тутъ онѣ всѣ прописаны.
Онъ вытащилъ изъ своего мѣшка книгу въ толстомъ переплетѣ, отеръ ее полой кафтана и подалъ мнѣ. Она, повидимому, видала виды, но толстыя деревянныя крышки переплета надолго гарантировали ея цѣлость. Я раскрылъ книгу. Отъ вся вѣяло такой-же стариной, какъ и отъ сказителя: славянскія литеры, фигурныя красныя буквы въ началѣ главы титла, пожелтѣвшая толстая бумага.