IV.
Происшествіе произвело на меня очень удручающее впечатлѣніе.
Зиму и весну я работалъ въ клиникахъ, волнуясь безпрестанными сомнѣніями, безпрестанной тревогой, что мнѣ не успѣть научиться всему въ положенный мнѣ срокъ; лѣто -- провелъ въ глухой деревнѣ, исполняя тяжелую, требующую крѣпкихъ нервовъ и желѣзнаго здоровья, фельдшерскую работу,-- и теперь такъ усталъ, что не могъ даже думать, и ужасный фактъ стоялъ коломъ въ головѣ, необъясненный, неоправданный. Дѣло дошло до того, что я, усталый, измученный, не могъ спать,-- лишь только я забывался на своемъ неудобномъ ложѣ, меня будилъ ужасный торжествующій крикъ сумасшедшаго...
Мнѣ нужно было уѣхать, но пока не было фельдшера, я не могъ это сдѣлать.
-- Фельдшеръ скоро пріѣдетъ?-- испросилъ я какъ-то доктора послѣ пріема.
-- Ага! Не выдержала печенка-то,-- засмѣялся тотъ.-- Скоро, скоро. Завтра, можетъ быть... Да, вамъ нужно отдохнуть... Собственно говоря, и мнѣ не лишне-бы забыться на время, но,-- онъ развелъ руками.-- Этотъ дикій фактъ сразилъ меня окончательно. Мнѣ кажется, онъ очень демонстративенъ -- и въ очень невыгодномъ для насъ съ вами смыслѣ.
-- То-есть?
-- Да учить надо крестьянъ, а не лѣчить. Смѣшно, въ самомъ дѣлѣ, лѣчить ихъ отъ голода и невѣжества микстурами...
Онъ задумался.
-- Крѣпко я промахнулся, чортъ возьми... Вы человѣкъ молодой, можете еще повернуть свою жизнь такъ, какъ вамъ надо, а мнѣ вотъ... и видишь, что не по той дорогѣ пошелъ, а ужъ не свернешь съ нея. Идти по новой дорогѣ -- не хватитъ энергіи, а бросить старую, не перемѣнивъ на новую, мѣшаетъ совѣсть. Все-таки кажется, что и здѣсь можно кое-что сдѣлать... А въ общемъ -- грустно. Усталъ я, что ли, а только у меня хроническая тоска. Кажется, что и одинокъ и жизнь зря проморгалъ. Впрочемъ, это ужъ лирика, послѣднее дѣло для практическаго врача. Пойдемте-ка лучше ѣсть.