-- У меня былъ мужъ...
-- У меня былъ мужъ...
-- Ну, вы такъ никогда не разскажете,-- вмѣшался Иванъ Тихонычъ.-- Лучше ужъ дайте прошенія.
Больныя засуетились и бросились къ своимъ койкамъ. Движенія одной въ точности соотвѣтствовали движеніямъ другой: обѣ разомъ, точно по командѣ, откинули подушки, взяли находившіяся подъ ними прошенія и, разомъ повернувшись, подали ихъ мнѣ.
-- А пока прощайте,-- отклонялся докторъ.
-- Прощайте... Не забывайте же...
-- Не забывайте же...
Мы вышли.
-- Удивительная пара!-- засмѣялся Иванъ Тихонычъ.-- Сидятъ тутъ пятый мѣсяцъ и все судятся. Сначала у нихъ были различныя дѣла, но теперь -- только одно, общее. Онѣ, вѣроятно, и думаютъ одно и тоже, въ однихъ и тѣхъ же выраженіяхъ... И физически онѣ стали очень похожи одна на другую... Теперь послѣдняя камера.
Послѣдняя камера оказалась тоже запертой. Изъ-за двери доносились отрывочныя восклицанія грубымъ и осипшимъ, совсѣмъ мужскимъ басомъ.