-- Пойдемте теперь въ мужскія отдѣленія.
Х.
Мы начали съ буйнаго отдѣленія, занимавшаго цѣлый баракъ. Картина, которую я здѣсь встрѣтилъ, ничѣмъ особеннымъ не отличалась отъ предыдущихъ, только здѣсь было еще тѣснѣе и, пожалуй, страшнѣе.
Когда мы вошли въ отдѣленіе, пять служителей (общее число ихъ и здѣсь было равно восьми) съ трудомъ удерживали на кровати больного, яростно отбивавшагося отъ нихъ и не менѣе яростно кричавшаго. Онъ, казалось, обладалъ неистощимымъ запасомъ силы,-- служители съ нимъ бились уже цѣлый часъ, утомились и обозлились. Мнѣ казалось, что они удерживаются отъ болѣе энергическихъ насилій только вслѣдствіе присутствія здѣсь Ивана Тихоныча.
Остальные трое служителей тоже возились съ больнымъ, только что привезеннымъ въ лѣчебницу. Это былъ совсѣмъ еще молодой человѣкъ, лѣтъ 22--23, не больше. Онъ тоже энергично отбивался и съ пѣной у рта кричалъ:
-- Я царь!.. Я богъ!..
Мнѣ его лицо показалось знакомымъ, и я всматривался въ него, стараясь вспомнить, гдѣ я его встрѣчалъ раньше. Вдругъ я съ какимъ-то безотчетнымъ безпокойствомъ почувствовалъ, что кто-то на меня смотритъ сзади. Мнѣ казалось, что я ясно чувствую чей-то взглядъ на своемъ правомъ вискѣ -- взглядъ пристальный, безпокойный...
Я обернулся. На меня смотрѣла въ упоръ пара сѣрыхъ, острыхъ и злыхъ глазъ. Выраженіе ихъ было насмѣшливо и презрительно, хотя въ то-же время въ нихъ чувствовалась и угроза... Я не могъ оторваться взглядомъ отъ этихъ глазъ, и мнѣ становилось жутко,-- я видѣлъ только глаза, одни глаза и какъ будто совсѣмъ не замѣчалъ самого больного...
Мало-по малу, передо мной вырисовалось насмѣшливое и умное лицо и вся фигура лежавшаго черезъ двѣ койки помѣшаннаго. Это лицо было искривлено злобной и насмѣшливой улыбкой... А взглядъ сѣрыхъ глазъ пронизывалъ меня насквозь, и я испытывалъ отчаянную неловкость. Непріятнѣе всего было то, что я не могъ заставить себя отвернуться, не глядѣть...
Больной вскочилъ на кровати и прыгнулъ съ нея по направленію ко мнѣ. Онъ попалъ между двумя койками и, должно быть, ушибся, такъ какъ громко закричалъ отъ боли. Къ нему бросились двое изъ пяти служителей, удерживавшихъ другого больного... А онъ уже успѣлъ подняться, оттолкнулъ отъ себя служителей, опять вскочилъ на койку и опять прыгнулъ съ нея, но такъ-же неудачно, какъ и въ первый разъ.