XI.
Платное отдѣленіе оказалось болѣе сноснымъ, чѣмъ всѣ остальныя, хотя и оно было такъ же далеко отъ идеальной постановки дѣла, какъ земля отъ неба. Въ немъ помѣщалось 14 больныхъ въ восьми "палатахъ", т. е. небольшихъ полутемныхъ комнаткахъ съ обычной обстановкой; въ шести комнатахъ сидѣло по двое, а въ двухъ остальныхъ по одному. Въ прислугѣ тоже не было особаго недостатка,-- на каждую камеру былъ отдѣльный служитель. Былъ тутъ и общій "залъ", гдѣ мы и застали почти всѣхъ больныхъ. Только одиночки, по словамъ Ивана Тихоныча, никогда не выходили изъ своихъ камеръ. Къ удивленію, у всѣхъ оказалось довольно мирное настроеніе, и больные отличались отъ здоровыхъ людей только своими, иногда очень фантастическими костюмами. Одинъ былъ одѣтъ въ женское пестрое платье съ цѣлой волной всевозможныхъ бусъ на груди. Онъ кокетливо поглядывалъ на насъ и, когда я смотрѣлъ на него, жеманился, краснѣлъ и конфузливо опускалъ глаза.
-- Какъ поживаете, Марья Ивановна?-- подошелъ къ нему Иванъ Тихонычъ.
"Марья Ивановна" прыснула въ сторону, покраснѣла и принялась перебирать руками край передника.
-- Господинъ Птицынъ васъ не безпокоитъ больше?
"Марья Ивановна" еще болѣе сконфузилась и закрыла лицо руками.
А между тѣмъ, насъ окружили больные. Они стояли молча, глубокомысленно глядя на меня.
-- Не правда-ли, я ихъ ловко выдрессировалъ?-- неожиданно подошелъ къ намъ высокій субъектъ съ довольнымъ и улыбающимся лицомъ.
-- Здѣшній надсмотрщикъ,-- протянулъ онъ мнѣ руку.-- Правая рука и лѣвая нога Ивана Тихоныча... Безъ меня бы ему никогда не справиться съ этой оравой. Вѣдь эти олухи (онъ показалъ на служителей) гроша не стоять.
-- Давно онъ... служитъ?-- спросилъ я Ивана Тихоныча.