Гимназія, съ своими тяжелыми воспоминаніями, осталась позади,-- впереди студенчество, такое свѣтлое, радужное, деревня, ласки отца и первая любовь, первая проба сердца двадцатилѣтняго юноши въ стремленіи любить женщину, юноши, сохранившаго чистоту тѣлесную и душевную, все это было въ состояніи обратить жизнь въ чудный, прекрасный рай! Въ концѣ августа пришлось сказать горячее прости всѣмъ упомянутымъ радостямъ; пришлось даже поплакать при мысли о разлукѣ съ первымъ предметомъ моей любви. Слезы эти не помѣшали забыть ее, дорогую Катю, уже въ сентябрѣ мѣсяцѣ, въ чаду студенческой жизни.
Получивъ отъ инспектора свидѣтельство на званіе студента и при немъ надлежащія правила о поведеніи и отвѣтственности за тѣ или другіе проступки, съ грѣхомъ пополамъ заплативъ за мѣсяцъ впередъ за квартиру, ибо, не смотря на хорошую помощь отца, деньги держались въ рукахъ очень плохо, я началъ ходить въ университетъ, но не на лекціи, а къ булочнику Василію, который каждый день являлся въ шинельную съ различными принадлежностями для ѣды. Какъ живой и теперь стоитъ предо мною этотъ умный, хитрый Василій, вѣрившій въ долгъ и записывавшій въ сальной книжкѣ долги своихъ кліентовъ. Обезпеченный дипломомъ, который рано или поздно придется получать студенту по окончаніи курса, онъ совершенно спокойно записывалъ подъѣдамые булки и пирожки. Эта-то шинельная и была мѣстомъ нашего сборища, нашимъ форумомъ; здѣсь составлялись компаніи для кутежей и шли толки (по преимуществу частые) о добываніи денегъ, о закладѣ различныхъ вещей, чтобы разживиться какими нибудь двумя или тремя рублями. Здѣсь-же многіе изъ. насъ,-- совершенно помимо мертвыхъ профессорскихъ лекцій, получили и первые толчки къ умственному движенію; здѣсь юноши-студенты, только что оставившіе гимназическую, скамейку, узнавали о литературныхъ и другихъ живыхъ новостяхъ, на которыя такъ чутка молодежь. Въ шинельной я получилъ предложеніе вступить въ корпорацію Рутенію (Русскую), на что, разумѣется, съ величайшей радостью изъявилъ полное согласіе. Черезъ три дня послѣ этого мнѣ дали знать, что конвентъ {Сходка.} для принятія студентовъ въ корпорацію назначенъ въ извѣстный день на квартирѣ одного изъ товарищей. Съ какимъ-то трепетомъ, съ чувствомъ самаго горячаго ожиданія я думалъ о днѣ конвента. Мысль о томъ, что корпорація и ея собранія составляютъ -запрещенный плодъ, ибо они преслѣдовались начальствомъ, еще болѣе возбуждала нетерпѣливое ожиданіе. Наконецъ, желанный день насталъ: въ урочный часъ я былъ на мѣстѣ, гдѣ собралось до 40 человѣкъ студентовъ, которые курятъ, говорятъ, смѣются. Въ молодыхъ студентахъ каждая косточка, какъ говорится, ходитъ. Одинъ изъ старыхъ студентовъ прокричалъ: Silentium ("тихо" -- обычный терминъ для призванія въ порядку)! и пригласилъ всѣхъ садиться. Въ короткихъ словахъ онъ объяснилъ значеніе корпораціи, которая имѣетъ цѣлью соединить студентовъ, дать имъ возможность сообщаться; имѣетъ цѣлью наблюдать, чтобы студенты не позволяли себѣ поступковъ, недостойныхъ честныхъ людей, напримѣръ оскорбленія женщины, обмановъ, словомъ всего, чего не долженъ дѣлать всякій, кто хочетъ сохранить -свою честь безъ пятна и укора. Если явится подобный поступокъ, то -студентъ подлежитъ суду чести (Ehrengericht), каковой судъ имѣетъ право наложить на виновнаго или временное исключеніе изъ общества студентовъ или, въ случаяхъ болѣе важныхъ, и окончательное исключеніе изъ университета. Корпорація имѣетъ цѣлью развить духъ товарищества между студентами, духъ братства до такой степени, чтобы студентъ за студента стоялъ до послѣдней крайности и чтобы это братство переходило во всю послѣдующую жизнь, до какой бы степени ни было различно общественное положеніе бывшихъ товарищей.
Не берусь рѣшать, на сколько нынѣшніе студенты болѣе удовлетворяютъ своему назначенію, какъ студенты, т. е. какъ учащіеся юноши, для которыхъ наука Должна составлять все; по всей вѣроятности, принимая въ соображеніе, что поколѣнія должны постоянна совершенствоваться въ развитіи своихъ духовныхъ силъ, они въ этомъ, отношеніи лучше насъ; но могу сказать одно, кажется, безъ ошибки, что наша товарищеская связь можетъ служить для нихъ примѣромъ, подражанія. За доказательствами у меня дѣло не станетъ: черезъ 26 лѣтъ по выходѣ изъ университета, обстоятельства заставили меня вспомнить объ одномъ высокопоставленномъ товарищѣ, который носитъ графскій титулъ. Сознавая, что онъ много можетъ сдѣлать для меня добраго и вмѣстѣ съ тѣмъ боясь, что 26 лѣтъ могли измѣнить его, т. е. могли обратить студента въ графа, мало доступнаго для обыкновенныхъ смертныхъ, я долго не рѣшался на визитъ, къ нему. Наконецъ необходимость взяла свое: я отправился по указанному адресу. На мою карточку послѣдовалъ немедленный выходъ графа, который шелъ ко мнѣ съ поднятыми руками и самымъ привѣтливымъ лицомъ. Я было началъ: "Графъ, позвольте напомнить"... какъ съ его стороны послѣдовало такое возраженіе: "Какъ не стыдно старому буршу говорить такимъ языкомъ, какъ не стыдно забывать, что мы старые студенты, обѣщавшіеся всегда быть товарищами". Разумѣется, на такое привѣтствіе оставалось отвѣчать только поцѣлуемъ и старымъ дорогимъ "ты". Я не буду говорить подробно о всемъ, что онъ сдѣлалъ для меня, но упомяну только, что едвали братъ могъ болѣе хлопотать по моему дѣлу, чѣмъ онъ, успокоившійся лишь тогда, когда достигъ цѣли.
И въ настоящее время нѣтъ такого добраго и честнаго дѣла, содѣйствовать которому отказался бы хотя одинъ изъ насъ, принадлежавшихъ къ корпораціи; нѣтъ случая, когда кто нибудь изъ насъ отказался бы помочь другъ другу, не смотря на огромную разницу въ общественномъ положеніи. Вотъ почему мнѣ и приводилось въ жизни оказать помощь многимъ хорошимъ людямъ. Помощь эта только и была возможна при содѣйствіи товарищей. Не буду приводить другихъ примѣровъ, которыхъ много, очень много, вполнѣ подтверждающихъ, что въ наше время студенты корпоранты были братья и остались братьями. Въ Дерптскомъ университетѣ подобные примѣры да сей поры не умерли, благодаря корпоративному духу.
Такъ какъ пишу дневникъ, который станутъ читать тогда, когда меня не будетъ на свѣтѣ (исключая настоящей главы), то безъ сомнѣнія я долженъ желать и хочу быть безпристрастнымъ цѣнителемъ пережитыхъ фактовъ, вслѣдствіе чего въ концѣ настоящей главы укажу и на слабыя стороны вообще корпоративнаго начала и нашей корпораціи въ особенности. На сколько возможно для человѣка я употреблю всѣ усилія быть на страницахъ этого дневника безпристрастнымъ цѣнителемъ даже самого себя, своихъ душевныхъ движеній и побужденій.
Обращаюсь къ конвенту, о которомъ началъ рѣчь. Послѣ ознакомленія съ существомъ значенія корпораціи, носившей, какъ мы сказали, названіе Рутеніи, было приступлено къ выборамъ, т. е. избрали сеньора (предсѣдателя) фукс-ольдермана (начальника фуксовъ: фуксы -- молодые только-что поступившіе въ университетъ студенты), казначея. Затѣмъ, всякій вновь поступившій въ корпорацію долженъ былъ подписаться въ книгѣ избраннымъ имъ псевдонимомъ въ томъ, что онъ свято будетъ исполнять всѣ постановленія комана, т. е. корпоративнаго устава, въ которомъ находились не только главныя, существенныя правила корпораціи, но и всѣ мелкія правила относительно комерсовъ (большой праздникъ корпораціи, и, конечно, большая попойка), кнейповъ (маленькіе праздники, маленькія попойки, на которыя сходились болѣе отдѣльными кружками, между тѣмъ какъ на комерсахъ участвовали всѣ члены корпораціи), правила дуэлей, бывшихъ въ ходу въ мое время между членами корпораціи, носившихъ нѣмецкое названіе шкандаловъ. Вызвать на шкандалъ -- значило вызвать на дуэль.
Всѣ эти названія, какъ видитъ читатель дневника, нѣмецкія и по причинѣ очень простой: идею о корпораціи, всѣ правила, постановленія и обычаи вывезъ изъ Дерпта одинъ изъ русскихъ студентовъ, увлекшійся духомъ студенческой нѣмецкой жизни.
Первая корпорація, цѣликомъ взятая съ нѣмецкихъ корпорацій, была учреждена въ нашемъ университетѣ, сколько помнится, лѣтъ за пять до моего поступленія въ университетъ. Въ какой степени привился нѣмецкій духъ, нѣмецкое корпоративное начало къ русской натурѣ мы увидимъ впослѣдствіи. А избралъ псевдонимъ Сибиряка, ибо родомъ изъ Сибири. Подъ этимъ именемъ и былъ извѣстенъ въ корпораціи до конца пребыванія въ ней. Разумѣется, ложныя имена избирались на случай печальный: если книга попадетъ въ руки начальства. Новое званіе фукса, оффиціально данное мнѣ корпораціею, было для меня не менѣе пріятно, чѣмъ и званіе студента. Съ большою радостью я вышелъ изъ конвента, въ концѣ. котораго послѣдовалъ кнейпъ. Искренно сознаюсь, что учились мы мало, а жили бойко, на столько бойко, что мы не замѣчали дней, не видали времени. Безденежье, голодъ и другія лишенія не бросали ни малѣйшей тѣни на свѣтлую сторону нашей жизни, которая кипѣла ключемъ, горѣла яркимъ свѣтомъ.
Трудно было винить насъ за наше равнодушіе къ ученью; трудно потому, что въ наше время, во многихъ отношеніяхъ тяжелое время, мы не слыхали живаго слова съ каѳедръ различныхъ факультетовъ. Ходили студенты на лекціи къ двумъ братьямъ; одинъ изъ нихъ былъ естествоиспытатель, другой историкъ, посѣщали еще лекціи профессора Международнаго права, который читалъ и Государственное право европейскихъ державъ, и лекціи профессора технологіи. Математическій факультетъ отличался лучшимъ составомъ, чѣмъ другіе факультеты.
Молодость необыкновенно чутка къ истинѣ и необыкновенно скоро отзывается на всякое живое слово, но что же дѣлать, если она вмѣсто истинъ науки слышитъ наборъ словъ и фразъ, вмѣсто живаго преподаванія сухое, мертвое чтеніе изъ года въ годъ повторяющихся записокъ.