Случайно услышав эти слова, поручик решился: он скомандовал твердым голосом, словно он ни одной минуты не сомневался принять или не принять это решение, и, скомандовав, сам первый вошел в холодную воду, охватившую его неразрывным ледяным кольцом… Он оглянулся на одну минуту и, увидев, что за ним последовали все, что солдаты друг за другом спускались с берега в свинцовую реку, он уже больше не поворачивал головы, а шел прямо и смело, погружаясь все глубже и глубже и чувствуя убегающее под ногами дно… Это были страшные минуты: казалось, что вот-вот дно уйдет из-под ног, что потеряешь точку опоры и закружишься, понесешься вместе со льдинами в быстром течении; громадные льдины, напиравшие со всех сторон, грозили ежеминутно раздавить голову человека, одиноко торчавшую из воды, и стоило больших трудов оттолкнуть их от себя и требовало громадного внимания постоянно следить за их быстрым бегом…
Когда поручик выбрался на противоположный берег, его тело закостенело от холода, с одежды потоками лила вода и, стоя на прибрежном песку он глядел на поверхность реки, усеянную черными точками пробиравшихся между льдами солдат. Все существо его было полно одного страстного желания, одной мольбы ко Всевышнему, чтобы он сохранил этих людей, чтобы он дал им всем достигнуть песчаного откоса, над которым возвышалась заветная гора!.. С берега поручик видел как один низкорослый солдат захлебнулся посредине реки и исчез на минуту, на одно мгновение он чуть не потерял сознания от ужаса, от бессилия помочь ему, но тотчас же шедший позади громадный правофланговый бородач наклонился в воду и вытащил за воротник утопавшего… сделал он это просто, быстро и с деловитым спокойствием человека, совершающего свою привычную ежедневную работу.
И вот, наконец, они все выбрались на противоположный берег, отряхиваясь, как утки, и отфыркиваясь от набравшейся воды…
Чтобы согреться, они вместе с поручиком пробежали бегом полторы версты, отделявшие возвышенность от реки, и заняли ее в ту самую минуту, когда батальонный командир, задержав движение колонны, отыскивал в бинокль с беспокойством их темные силуэты!..
Черные точки солдат замелькали на белом фоне склона и подполковник, зная, что сейчас прискачет ординарец, облегченно вздохнул и приказал сделать маленький привал!..
В огне
Ранним утром, почти ночью, едва начало светлеть небо на востоке, приказано было снимать палатки. Около походных кухонь суетились солдаты с чайниками и котелками…
Вчера вечером, когда пили чай в отведенном для офицеров сарае, ротный командир, добродушный полный капитан, участник японской войны, пророческим тоном заметил:
— Завтра, наверно, будет бой…
И короткое слово «бой» наполнило душу каким-то странным трепетом и, вместе с тем, страстным желанием поскорее разгадать его, увидеть воочию, пережить и перечувствовать.