Нам остается сказать еще несколько слов об абиссинском духовенстве и религии чтоб окончить наш очерк. Абиссиния страна по преимуществу христианская, хотя в ней есть не мало магометан и даже язычников. Явное распространение христианства началось в вей с III века, хотя тайное, может быть, и раньше. Говорят, впрочем, что первым абиссинским абуном был Фрументий, поставленный во епископа патриархом Александрийским Афанасием. С тех пор александрийские патриархи рукополагают абуна для Абиссинии, взимая за это, на наши деньги, от 20 до 50.000 рублей. После того как Халкидонский собор в 451 году отлучил от церкви Александрийского патриарха Диаскора за приверженность его к Евтихию, основателю секты монофизитов, Абиссинская церковь попрежнему осталась при своем абуне, ставленнике Диоскора. Резиденция Абуна в Гондаре, но ему также подчинены церкви Гаджама, Тигре и Шоа. Его власть ограничена только властью царя, но часто бывала страшною и для последнего. В делах веры он неограниченный авторитет. Ему подчинены комуры, которые непосредственно должны следить за священниками, отправлением богослужения и церковными нуждами. В Абиссинии есть еще одно важное духовное лицо Эчеге. Он собственно настоятель одного важного, всею Абиссинией чтимого монастыря в Шоа, Дебры-Либаноса и, сверх того, ему подчинены все монастыри и все черное духовенство в Шоа. В делах веры, по своему авторитету, эчеге стоит не ниже абуна. Вообще светское и черное духовенство в Абиссинии очень многочисленно, во невежественно и крайне бедно, за исключением некоторых очень чтимых народом монастырей, как-то: Дебры-Либаноса в Шоа, Св. Стефана в стране Ешу, Дебры-Дамо в Тигре и некоторых других. Путешественники утверждают что вся религиозность Абиссинцев наружная, что под ней скрываются грубое язычество и пустые церемонии. Насколько вообще это верно, не знаем, но думаем что в этих утверждениях, при известной их предвзятости, есть некоторая доля правды. Библия высоко чтится, но народ не понимает ее, так как она переведена для них на эфиопское наречие. Крещению предшествует обрезание, совершаемое над детьми обоего пола от третьего до восьмого дня после рождения. Самый акт крещения состоит в молитве, погружении в воду, благословении, обращении новорожденного на все четыре стороны, дуновении и помазании миром. Причащение совершается под двумя видами. Хлеб употребляется квасный.
В виду всего вышеизложенного нельзя не сделать вывода что Абиссиния еще мало культурная страна и в этом смысле не может иметь для нас большого значения. В чем же ее важность? В ее географическом положении, естественных богатствах и религии. Этим только и можно объяснить почему сначала Египет, то есть Англия, а потом Италия желают так или иначе подчинить ее своему влиянию и вместе с этим завладеть ее рынком. И действительно, с открытием Суэзского канала Красное Море сделалось международным, вернее европейским, и Абиссиния, по ее положению, как самостоятельное государство, призвана играть очень важную роль в политической жизни того народа который сумеет сделать ее своею союзницей. Такое значение Абиссинии, как всегда, прежде всех поняли и оценила Англичане. В 1875 и 1876 годах, конечно не без подстрекательства Англичан, Египетское правительство впервые начало действовать активно против Абиссинии. Абиссинцы искусно завели египетскую армию в долину Мараба, не доходя местечка Гундета, замечательного львами и удавами. Вооруженные только холодным оружием, они два дня бились с хорошо вооруженною египетскою армией, вырезала всех до одного человека, отбила у Арабов до 30 тысяч ружей системы Ремингтона, взяли до 100 орудий разных калибров, полевых и горных, и сами потеряла убитыми и ранеными не менее 80 тысяч человек, так что в этой долине, покрытой огромными камнями и колючими растениями, еще и до сих пор грудами валяются кости египетских воинов. Легко представить себе как различно было тогда одушевление обеих сторон. Для Арабов это был только каприз хедива, желавшего покорить Абиссинию и попробовать сделать ее магометанскою, а для Абиссинцев это был вопрос о существовании, потому что он касался их религии с которою они прожили пятнадцать веков. Понятно почему они дрались как львы.
После такого ужасного поражения Египтян, Англичане повели дело совершенно иначе: они начала постепенно натравлять на Африку Италиянцев и обещали им, устами покойного Беконсфильда на пресловутом Берлинском конгрессе, содействие в приобретении Триполи. После неудачного зондирования в этом смысле, Италиянцы остановились на Абиссинии, найдя вдруг что там затронуты их интересы, их будущее и пр. Расчет Англичан, очевидно, верен. Коль скоро Италиянцы покорят себе Абиссинию, они волей-неволей станут соседями Судана и, следовательно, во всякий критический для Англичан момент могут отвлечь часть суданских сил. Конечно, Англия никогда не допустила бы в Красное Море другую, более сильную чем Италия державу, например Францию. Во всяком случае странно что Италиянцы не заметили ловушки поставленной им Англичанами в Массове: занимая Массову, они тем самым пошли на столкновение с Абиссинцами, не имеющими другого вывода в море кроме Массовы, через которую идет вся их отпускная торговля с Европейцами. Когда, в 1885 году, магдийцы на всех пунктах били египетское войско, а с ним конечно и Англичан, последние весной послали в Абиссинию посольство, которое просило помощи у Рас-Алулы, приглашая его идти в Кассалу и освободить сидевшее там египетское войско и 2-3 баталиона Англичан осажденных магдийцами. Рас-Алула потребовал миллион франков, 15 тысяч ружей, 10 миллионов патронов, 2 тысячи ящиков абсенту и Массову. Англичане привяли условия и уже через несколько недель доставили все обещанное Рас-Адуле, заключив с ним формальный договор. Неизвестно почему, но Рас-Алула пошел на Кассалу осенью и, конечно, опоздал: Кассала уже была взята, и весь гарнизон вырезан. Чтобы поход не был совершен напрасно, Рас-Алула кстати напал на магдийцев, разбил их, отнял оружие и, согласно договору с Англичанами, пошел занимать Массову, которая уже была занята Италиянцами. Надо полагать что Англичане, заключая с Рас-Адулой договор, заранее имели в виду не исполнить его, потому что они вскоре после того убедили Италиянцев занять Массову (все еще принадлежащую Египту), для чего обязались бесплатно перевезти туда италиянское войско и целый год содержать его. Италиянцы приняли условия и заняли Массову. В виду этого Рас-Алуле ничего не оставалось делать как вернуться назад. Можно себе представить теперь как приятно стало имя Англичан для абиссинского слуха. Но вернемся к Массове, судьба которой очень замечательна. До 1850 года она принадлежала Мехмету-Ади Египетскому; в этом году она отошла обратно к Турции, которой принадлежала прежде и от которой получала своего губернатора. Затем, в 1865 году, она снова отошла к Египту за 2 1/2 пиастров ежегодной платы. Она собственно находится не на берегу моря, а на двух маленьких островах Дахлек, лежащих в небольшом, вдающемся в берег заливе. На островах, в самой Массове нет никаких зданий, кроме губернаторского домика и складов, за то по берегу моря, против острова, раскинулось несколько сот шалашей из плетенок, в которых насчитывается до трех тысяч жителей, условия существования которых самые неблагоприятные: нет ни рек, на озер, ни колодцев, словом, ни капли воды, а дожди идут только очень короткое время; вот тогда-то жители собирают дождевую воду в цистерны и пробавляются ею целый год, до следующих дождей. Для италиянского войска специальный пароход опресняет морскую воду. Температура в Массове никогда не падает ниже 40°, а летом поднимается до 53° и стоит так целые месяцы! Если у туземцев это место считается невыносимым, то для Европейцев оно убийственно и, конечно, сделается для Италиянцев громадным кладбищем, на котором они уже похоронили до восьми тысяч человек! В самой Массове Италиянцы устроили укрепленный лагерь, где стоят четыре баталиона, то есть приблизительно около 2.500 человек; затем в деревушке Манкуле (час расстояния от Массовы), где находится протестантская и католическая миссии, стоят два баталиона пехоты и две роты артиллерии, то есть около двух тысяч человек, и в третьем месте, часах в четырех от Манкула, есть еще один баталион; таким образом всего около шести тысяч человек.
В виду совершенного недостатка воды и убийственного климата Массовы, Италиянцы хотят двинуться в горы, где воды в изобилии, и где климат лучше и умереннее; но Абиссинцы хорошо понимают это и не хотят пустить их туда. Если Италиянцы привезут в Массову еще столько же войска, все-таки ничего не сделают, потому что нужно 200.000 войска чтобы взять Абиссинию, имеющую наверно не меньше 100.000 войска вооруженного английскими ружьями, частью магазинными, частью ременгтоновскими. Абиссинцы, конечно, поведут партизанскую войну, что им очень удобно, так как они обходятся без обозов, а каждый берет себе лишь несколько фунтов муки и может довольствоваться ими очень долгое время, несмотря на свою удивительно неутомимую подвижность. Вообще, на основании всего предыдущего, можно предсказать, не будучи пророком, что дело Италиянцев в Абиссинии будет проиграно. Чтобы занять Абиссинию, обратив ее в свою провинцию, Италии нужно было бы сделать над собой страшное усилие и напречь все свои силы материальные и нравственные, на что она едва ли способна, и говоря откровенно, едва ли окупались бы подобные с ее стороны жертвы. Вступая в Абиссинию с орудием в руках, она, конечно, будет иметь в Абиссинцах самых заклятых и непримиримых врагов себе. Впрочем, что нам до Италиянцев, когда дело Абиссинии во многих отношениях касается ближе всего нас самих. Может быть думающая за нас дипломатия наша сериозно взглянула на этот вопрос и у же до некоторой степени благоприятно для нас решила его? Вот в том-то и дело что она, со своей универсальной точки зрения, не нашла ни одного возражения в защиту африканских полуварваров Абиссинцев пред европейскими "неварварами", Англичанами и Италиянцами. Мы не созданы предвидеть и опережать события, а можем только следовать за ними, идя в хвосте за другими народами. Вот почему другие всегда выигрывают, а мы всегда оказываемся в проигрыше. Теперь мы находимся с Абиссинией в следующих отношениях.
Несколько лет тому назад царь Абиссинский Иван обратился к вам с просьбой, которая состояла в том чтобы мы прислали ему одного нашего епископа для Абиссинии и несколько церковной утвари для абиссинских церквей. Просьба ничтожная и легко исполнимая, но мы не вняли ей и даже не ответили на нее, нарушив самое первое условие простой вежливости. Одно важное духовное лицо говорило по этому случаю что царь Иван мог бы сам приехать за епископом, и тем обнаружило полное незнание восточного этикета, которому подчинены каждый шаг и каждое движение властителя. Смешно сказать, ничего не видя, царь Абиссинский поедет к вам за епископом! Другие утверждают что предания нашей церкви не позволяют нам исполнить просьбу царя Абиссинского. Неужели предания нашей церкви таковы что запрещают нам заботиться о распространении ее света? Возможно ди это? С чем это сообразно отталкивать людей которые стремятся к соединению с нашею церковью? Мы, впрочем, смотрим на Абиссинию с точки зрения наших интересов и ее политического для вас значения. Дав своего епископа, мы через то самое завязали бы непосредственные сношения с Абиссинскою церковью и Абиссинским народом. Может быть, иной подозрительный скептик спросит нас, в чем же тут важность для нас, Русских? А вот в чем. В то время как другие европейские народы, например Французы в Алжире, Англичане в Египте и да Красном Море, Италиянцы теперь в Массове, вступали в Африку врагами, с огнем и мечом, пролили столько крови туземцев и употребляли против них столько хитрости, обмана, подкупов и других недостойных средств, нам сами Абиссинцы добровольно протягивают руку и, как друзей и единоверцев, приглашают принять участие в их жизни. По всему видно что мы еще не понимаем всей важности для нас этого явления, но рано или поздно простая логика вещей должна будет привести нас к этому сознанию. Нам ничего не стоило бы послать туда епископа и церковные принадлежности, а с ними вместе несколько светских людей, из которых одни могли бы быть инструкторами для абиссинского войска, другие могли бы заняться печатанием и приведением в порядок некоторых их книг, так как абиссинские книги до сих пор еще пишутся, а не печатаются, наконец третьи могут быть полезными руководителями еще слабо развитой политической жизни Абиссинии. Таким образом, безо всяких жертв с нашей стороны, без пролития крови и употребления иезуитских средств, мы приобрели бы огромный новый рынок с десятью по крайней мере миллионами единоверного нам народа, имели бы эти десять миллионов нашими друзьями и союзниками. С прорытием Суэзского канала значение Красного Моря и Абиссинии увеличилось, равно как увеличилась и уязвимость тех кто в этом канале больше всех заинтересован. В Абиссинии есть кое-какие ремесла, но нет никакой фабричной промышленности. Поэтому можво заранее считать обеспеченным сбыт в ней всевозможных фабричных товаров. Уже с одной этой стороны непростительно отталкивать от себя добровольно идущую в наши объятия Абиссинию с ее десятью слишком миллионами населения. Другие народы, например Французы в Тонкине, из-за менее важных выгод приносят огромные жертвы, а мы безо всякого труда не хотим протянуть руку и сказать ласковое слово ради собственной же выгоды. Удивительное отсутствие чуткости ко своим национальным интересам!
Вообще едва ли будет преувеличением сказать что кто станет располагать силами Абиссинии в союзе с ней, тот будет господствовать над Красным Морем и даже до некоторой степени держать ключ от Египта.
Текст воспроизведен по изданию: Что такое Абиссиния и чего хотят от нее италиянцы // Русский вестник, No 4. 1887