Не менѣе, если не болѣе, зла приносятъ самозванные врачи, невѣжественные фельдшера, коновалы, цирюльники, содержатели аптекарскихъ лавокъ, странники, деревенскіе лавочники, наряду съ папиросами и селедками торгующіе различными ядами и сильнодѣйствующими медикаментами, и всѣ прочіе шарлатаны, имъ же нѣсть числа... Статистика благоразумно умалчиваетъ о несмѣтномъ количествѣ жертвъ, принесенныхъ этимъ "врачамъ" и "цѣлителямъ".
IV.
Съ крещеніемъ Руси, православное духовенство объявило войну волхвамъ и кудесникамъ, какъ служителямъ нечистой силы, и само занялось лѣченіемъ духовныхъ и тѣлесныхъ недуговъ человѣческихъ. Монастыри стали центрами, куда стекался народъ не ради одного духовнаго, но и тѣлеснаго исцѣленія. Извѣстенъ инокъ Кіево-Печерскаго монастыря преподобный Агапитъ, безмездный лѣчецъ и исцѣлитель XI в. Онъ исцѣлялъ трудно больныхъ посредствомъ молитвы и зелья (лѣкарства), которыя принималъ самъ и давалъ больному. Его исцѣленія почитались за чудеса.
Въ XVI вѣкѣ священникъ Сильвестръ рѣшительно возстаетъ противъ "дохтуровъ съ кореньями и зельемъ" и свѣтской медицины, проводя въ своемъ Домостроѣ тотъ взглядъ, что болѣзнь отъ Бога и "ея ніе не прейдеши ни зельемъ, ни кореньемъ, ни инымъ волшебствомъ". Въ Стоглавѣ 1551 года, мы также видимъ рѣшительный протестъ православной церкви противъ свѣтской медицины и лѣчебниковъ. "Сія вся кощуны и басни суть, и церковь не желала объ этихъ сочиненіяхъ распространяться: "ихъ же не подобаетъ, не точію описывати, но ниже помышляти, ради хулы и многія скверности и отступничества"... "Тѣхъ всѣхъ еретическихъ книгъ у себя вы не держали и не чли"... "Волхвы и чародѣйники отъ бѣсовскихъ наученій пособіе творятъ, кудесы бьютъ"... читаемъ мы въ другомъ мѣстѣ подтвержденіе самой церкви, что "волхвы {Въ XVI вѣкѣ врачей называли "дохтурами" или "волхвами". Слово врачевать обозначало колдовать, какъ лѣкарь -- колдунъ. Въ древнихъ русскихъ стихотвореніяхъ докторамъ, т.-е. лѣкарямъ, приписывается волшебство: "ты поди дохтуровъ добывай, волхви то спрашивати".} пособіе творятъ", но церковь считала таковыя пособія нечистыми "отъ бѣсовскихъ наученій". Излюбленный пріемъ духовенства, все чего- оно своимъ умомъ понять не можетъ, сваливать на бѣса и нечистую силу... Стоитъ только вспомнить, какъ православное духовенство противилось оспопрививанію, считая его "дѣломъ нечистаго", "адскимъ", "печатью антихриста". Да и въ наши благословенные дни не рѣдкость встрѣтить сельскихъ батюшекъ, громящихъ съ амвона санитарныя мѣропріятія противъ холеры и съ усердіемъ, достойнымъ лучшаго примѣненія, лѣчащихъ своихъ прихожанъ молебнами и... гомеопатическими крупинками.
Интересную картинку приводитъ въ "Нашей Жизни" корреспондентъ изъ Саратова. Констатируя чрезвычайное обиліе въ Саратовѣ гадальщиковъ, чревовѣщателей, цѣлителей, знахарокъ и другихъ проходимцевъ, высасывающихъ довѣрчивую публику, онъ останавливается на непонятномъ для него явленіи, что въ искусствѣ этомъ не отстаютъ отъ другихъ и пастыри церкви. Одинъ изъ священниковъ о. К--въ, самъ человѣкъ психически больной, страдающій язвами позвоночника, прославился своими "чудесами" и дошелъ до того, что началъ изгонять бѣсовъ. Фактъ далеко не единственный и даже извинительный для отца К--за, страдающаго психическимъ разстройствомъ и язвами, вѣрнѣе всего дурного характера, но фактъ весьма яркій, происходящій на глазахъ высшаго духовенства. Видимо саратовскій епископъ считаетъ изгнаніе бѣсовъ и прочія чудачества вполнѣ соотвѣтственными съ саномъ священника и съ духомъ православной церкви...
Въ этомъ насъ убѣждаетъ другой не менѣе странный обычай "прикалыванія младенцевъ", практикуемый въ томъ же Саратовѣ, въ самой архіерейской церкви въ Киновіи. Занимается этимъ старшій изъ іеромонаховъ, о. Евстратій. Процедура прикалыванія заключается въ слѣдующемъ: по окончаніи литургіи женщины съ младенцами выстраиваются въ шеренгу передъ распятіемъ, изъ алтаря въ облаченіи выходитъ о. Евстратій и, шепча какія то таинственныя слова, поочередно "прикалываетъ" дѣтей, касаясь тѣла копіемъ, которымъ вырѣзывается агнецъ для таинства евхаристіи. Продѣлывается этотъ "христіанскій" обрядъ не только съ цѣлью получить мзду за требу, въ видѣ болѣе -- менѣе обильныхъ приношеній. "Прикалываніе" помогаетъ отъ крика, младенческой, отъ сглаза, порчи или словомъ отъ всевозможныхъ дѣтскихъ болѣзней. И все это совершается не гдѣ-нибудь въ сибирской глуши, невѣжественнымъ пастыремъ-лихоимцемъ, смотрящимъ на церковь единственно, какъ на орудіе эксплоатаціи темнаго люда, а въ губернскомъ городѣ въ архіерейской церкви.
Чѣмъ же нашъ ХХ-й христіанскій вѣкъ отличается отъ языческихъ временъ? Какъ практикующіяся повсемѣстно "отчитыванія", испытанія "порченыхъ" людей "приводомъ къ угодникамъ", такъ и "прикалыванія" по характеру своему мало имѣютъ общаго съ христіанскими обычаями, а болѣе похожи на тѣ обряды, обряды безусловно шарлатанскіе, что совершались въ храмахъ Сераниса и Эскулапа.
И у насъ существуютъ знаменитые своими чудесными исцѣленіями монастыри, храмы, жрецы... И какъ много общаго съ древнимъ языческимъ міромъ, дѣтски наивнаго, мы видимъ въ религіозныхъ суевѣріяхъ, тщательно поддерживаемыхъ и культивируемыхъ православнымъ духовенствомъ, у русскаго народа.
Кто былъ, напримѣръ, въ храмѣ "Всѣхъ скорбящихъ", что на Стеклянномъ въ Петербургѣ, того вѣроятно поразило обиліе золотыхъ и серебряныхъ рукъ, ногъ, сердецъ, привѣшанныхъ вокругъ чудотворной иконы. Не то ли мы видѣли въ древнихъ языческихъ храмахъ!? Невольно напрашивается параллель дней нынѣшнихъ и дней минувшихъ...
Правда, языческій культъ нѣсколько отличенъ отъ такого же христіанскаго. Мы не встрѣчаемъ ни при египетскихъ, ни при греческихъ храмахъ, тюремъ и крѣпостей, укрѣпленныхъ бастіоновъ, гдѣ бы люди томились вѣчно въ безсрочномъ заточеніи, въ душномъ темномъ казематѣ, темномъ въ истинномъ значеніи этого слова, ибо свѣтъ дневной туда не проникалъ. Египетскіе жрецы, незнавшіе ученія Христа, не доходили до той свирѣпой жестокости въ религіозныхъ преслѣдованіяхъ, какъ наша православная церковь, создавшая знаменитый бастіонъ -- Суздальскій монастырь -- крѣпость во имя того, кто училъ любви и всепрощенію. Это единственное, печальное отличіе нашихъ православныхъ монастырей отъ храмовъ сѣдой старины.