-- Почему же вы ихъ не разгоните?
-- Потому что, если я ихъ разгоню, явятся другіе, еще болѣе алчные.
Отвѣтъ въ устахъ пастыря весьма оригинальный, чтобы не сказать болѣе. Законъ не потворствуетъ мошенникамъ изъ боязни, что на мѣсто мошенника явится архи-мошенникъ. Вѣдь достаточно со стороны о. Іоанна одного слова осужденія -- прямого и честнаго -- чтобы всѣ обираемые и опозориваемые знали, что ихъ обираютъ, и чтобы вся эта эксплоатація тьмы и невѣжества давнымъ давно превратилась.
Но пастырь молчитъ...
Когда же кронштадтское темное царство пожелало освѣтить печать, получившая для этого нѣкоторую возможность, такъ какъ кронштадтскія грабительства разбирались гласнымъ судомъ, то новоявленный "Христосъ" не смолчалъ. Онъ дважды выступилъ въ защиту главной "вакханки", бывшей проститутки Порфиріи, которая, благодаря особенному покровительству и любви о. Іоанна, превратилась въ "богородицу" и изъ этого званія извлекала всяческія матеріальныя выгоды.
Мало того: въ своей проповѣди на Страстной пятницѣ (въ 1905 г.) о. Іоаннъ ополчился противъ "газетныхъ борзописцевъ", которые, "подобно стаѣ собакъ, изрыгаютъ всяческую хулу"... Темное царство нашло своего "свѣтлаго" защитника. "Богородицы", "архангелы Михаилы", "мироносицы" живутъ въ буквальномъ смыслѣ слова "у Бога за пазухой".
Только все же "лай газетныхъ борзописцевъ" заставилъ наконецъ столь дружественно расположенное къ о. Іоанну и столь часто защищаемое имъ "правительство" назначить особую комиссію для выясненія не только всей кронштадтской вакханаліи, по и той роли -- активной и пассивной -- какую въ этой печальной исторіи сыгралъ соборный пастырь.
Невольно мысль отказывается понимать странность, души "новоявленнаго Христа". Въ юрьевскомъ университетѣ были избраны въ почетные члены между прочими Л. II. Толстой и о. Іоаннъ. Послѣдній вернулъ, свой дипломъ съ слѣдующимъ характернымъ для православнаго пастыря письмомъ:
"Удивляюсь,-- писалъ о. Іоаннъ,-- малодушію и рабскому преклоненію профессоровъ предъ лицомъ г. Толстого и Іудину... Подъ одной категоріей съ безбожникомъ быть не желаю". И вотъ столь нетерпимое отношеніе къ сосѣдству Толстого даже только на бумагѣ въ университетскихъ спискахъ уживается съ покровительствомъ и любовью къ божественной "богородицѣ" Порфиріи, извлекающей изъ этой любви кредитные билеты, вмѣсто справедливо заслуженныхъ желтыхъ...
Впрочемъ дѣятельность почтеннаго пастыря начинаетъ выясняться и роли перемѣняются. Не такъ давно Саратовское учительское общество "освободило" его высокопреподобіе отъ званія почетнаго члена учительскаго общества, возвративъ ему всѣ средства, которыя онъ благоволилъ внести въ кассу общества. Такое почетное освобожденіе было вызвано отчасти отношеніемъ его къ еврейскимъ погромамъ.