За Имамуль-джома слѣдуетъ Шейхуль-Ислямъ, что означаетъ -- старѣйшина вѣры. Эта должность учреждена шахомъ Измаиломъ, основателемъ династіи Сефевидовъ. Во всѣхъ главныхъ городахъ Персіи есть по Шейхуль-Исляму, утверждаемому шахомъ, но выбираемому населеніемъ города. Права его почти такія же, какъ и Имамуль-джома. Для того, чтобы какой-нибудь городъ выбралъ кого нибудь Шейхуль-Ислямомъ, нужно отличаться богословской ученостью и всякими познаніями, а кромѣ того требуется еще самая строгая, безукоризненная жизнь.

Чтобы дать читателямъ болѣе ясное понятіе о персидскомъ Шейхуль-Ислямѣ вообще, я опишу свой визитъ къ испаганскому Шейхуль-Исляму, Мирзѣ-Абдулъ-Рахиму. Прямо съ улицы вы входите въ темный и, по обыкновенію, узкій корридоръ, вымощенный булыжникомъ, и попадаете на широкій, обнесенный высокой стѣной дворъ. Направо отъ входа находится большая терраса съ бассейномъ воды и съ тремя углубленіями, изъ которыхъ среднее -- главное, ведетъ посредствомъ трехъ узкихъ двустворчатыхъ дверей, замѣняющихъ въ то же время окна, въ кабинетъ Шейхуль-Исляма, въ которомъ я, кромѣ одного неважнаго дивана, ничего не видалъ. Прямо отъ террасы къ бассейну противоположной стѣны идетъ дорожка, раздѣляющая дворъ на двѣ половины, представляющія каждая хорошій садикъ, изъ которыхъ въ одномъ высится прелестный кипарисъ. На террасѣ передъ входомъ въ кабинетъ стоитъ огромная кровать съ основой для полога. Лѣвая и правая стѣны террасы украшены лѣпными цвѣтами. Потолокъ гладкій и только надъ бассейномъ -- изъ зеркальныхъ сталактитовъ розетка съ крюкомъ, на которомъ виситъ люстра съ 8 свѣчами, закрытыми стеклянными колпаками съ персидскимъ гербомъ "Льва и Солнца". Входя, всѣ, кромѣ меня, конечно, сняли башмаки. Насъ встрѣтилъ очень высокаго роста, атлетическаго тѣлосложенія человѣкъ и любезно попросилъ садиться. На немъ была широкая шерстяная аба желтоватаго цвѣта и подъ ней бѣлый архалукъ; на головѣ, сверху пестрой ермолки, бѣлая чалма; громадная, совершенно красная отъ дѣйствія хины борода, ярко красные ногти на рукахъ и громадныя, пухлыя, босыя ноги, очевидно, побывавшія въ хинномъ растворѣ, при чемъ не только ногти, но и подошвы были красныя. Громадная голова съ широкимъ лицомъ, съ толстыми мясистыми губами и сѣрыми глазами. На всей фигурѣ замѣчался перевѣсъ животной жизни надъ интеллектомъ.

Послѣ обычныхъ фразъ вѣжливости, разговоръ зашелъ объ его здоровья; потомъ объ устройствѣ домовъ въ Европѣ, объ успѣхахъ испаганскихъ мастеровъ; во время разговора насъ угощали чаемъ. Но вотъ Шейхуль-Ислямъ неожиданно всталъ, сказалъ: "Поѣдимъ молитвы" и тутъ же при насъ, обратясь лицомъ къ востоку, сталъ творить намазъ, громко читая молитву. Такимъ казовымъ ханжествомъ вообще щеголяетъ персидское духовенство и импонируетъ толпѣ.

За Шейхуль-Ислямомъ слѣдуетъ Мочтегедъ, или, какъ говоритъ простой народъ, Муштегедъ,-- названіе, которое усвоимъ и мы, какъ общепринятое. Муштегедъ, съ арабскаго, значитъ занимающійся усердно, обыкновенно выбирается тоже муштегедами послѣ большею испытанія въ познаніяхъ религіи и религіозныхъ обрядовъ. Лица, желающія быть муштегедами, обыкновенно кончаютъ курсъ или въ Кербеля, гдѣ похороненъ Хуссейнъ, третій имамъ, или же въ НеДжефѣ, гдѣ похороненъ отецъ его Али. Послѣ окончанія курса и испытаній, кандидатъ ѣдетъ въ одинъ изъ большихъ городовъ Персіи и тамъ обыкновенно довольно легко устраиваетъ свою карьеру. Муштегеды приглашаются населеніемъ города. Они, по нашему,-- юрисконсульты, и въ ихъ лицѣ населеніе какъ бы создаетъ съ своей стороны протестъ противъ всякаго насилія со стороны гражданскихъ властей. Поэтому нисколько неудивительно видѣть тотъ почетъ, которымъ толпа окружаетъ муштегеда. Въ нашъ домъ пріѣзжалъ муштегедъ города Испагани; когда онъ выходилъ изъ дома, то толпа подхватила его на руки и буквально посадила на осла. Въ силу такого уваженія толпы къ муштегедамъ, и правители Персіи отличаютъ ихъ, а иногда просто боятся ихъ власти и вліянія. Такъ, отецъ теперешняго испаганскаго муштегеда былъ тоже муштегедомъ, пользовался громадной властью и былъ грозой для шаха, съ которымъ онъ нисколько не стѣснялся и говорилъ такимъ языкомъ: "Не забывай, что ты завѣдуешь тѣлами своихъ подданныхъ, а я повелѣваю ихъ душами". Чтобы быть выбраннымъ въ муштегеды, нужно, кромѣ религіозныхъ познаній, отличаться еще очень строгимъ поведеніемъ; для этого требуется почти отреченіе отъ міра и общества и особенно воздержаніе отъ всякаго общенія съ гражданскими чиновниками шаха. Правительство, конечно, въ своихъ интересахъ, поддерживаетъ каждаго муштегеда, давая ему нѣсколько сотъ тумановъ пенсіи, которая называется вазифэ и на которую имѣютъ право его наслѣдники. Муштегеды владѣютъ обыкновенно громадными богатствами, благодаря обильнымъ пожертвованіямъ частныхъ лицъ.

Здѣсь будетъ кстати сказать нѣсколько словъ вообще о пріемахъ и поведеніи высшаго персидскаго духовенства передъ толпой, составляющей его силу. Всѣ эти имамуль-джома, шейхуль-ислямы и муштегеды обыкновенно одѣваются въ худшее платье, чѣмъ могли бы имѣть, носятъ грубое бѣлье, никогда не ѣздятъ на лошадяхъ, а всегда на мулахъ или на маленькихъ верховыхъ ослахъ, стараются ѣздить безъ большой свиты, только съ однимъ проводникомъ, валено держатся, часто устремляютъ глаза къ небу, говорятъ медленно и туманно, обыкновенно выраженіями изъ Корана или нравственными сентенціями, часто заѣзжаютъ въ мечети и подолгу молятся, нарочно громко читая непонятныя для народа арабскія молитвы, затѣмъ говорятъ длинныя аффектированныя проповѣди. И благодаря такому утонченному, разсчитанному ханжеству, доведенному до совершенства, эти фарисеи мусульманства своими пріемами совершенно ослѣпляютъ дикій фанатичный народъ: ложью и ханжествомъ пріобрѣтаютъ его уваженіе къ себѣ и на его невѣжествѣ строятъ свое величіе.

Самую низшую ступень въ мусульманской духовной іерархіи представляютъ муллы. Нѣкоторые изъ нихъ также получаютъ поддержку отъ правительства, начиная отъ десяти до нѣсколькихъ десятковъ тумановъ въ годъ. Чтобы сдѣлаться муллой, требуется немного. Претенденты на эти мѣста учатся въ медрессэ, выучиваются сносно читать Коранъ и затверживаютъ рядъ необходимѣйшихъ молитвъ по-арабски; замѣнъ являются къ муштегеду и заявляютъ о своемъ желаніи стать муллой. Онъ экзаменуетъ ихъ и, въ случаѣ удовлетворительныхъ отвѣтовъ, даетъ разрѣшеніе вѣнчать, погребать, говорить проповѣди и проч. Въ деревняхъ, въ которыхъ нѣтъ кази- судьи, на нихъ возлагается также разбирательство неважныхъ гражданскихъ дѣлъ.

Муллы, въ большинствѣ случаевъ не получающіе жалованья, ведутъ свои дѣла такъ, чтобы не обидѣть самихъ себя. Изъ ихъ судебной практики разсказанъ мнѣ слѣдующій фактъ господиномъ, живущимъ много лѣтъ въ Персіи. Одинъ купецъ долженъ былъ получить съ другаго сто тумановъ (около 350 рубл.); не получая ихъ, онъ отправился къ муллѣ и заявилъ объ этомъ. Мулла вытребовалъ къ себѣ должника, но послѣдній, прежде чѣмъ явиться на разбирательство, зашелъ къ муллѣ какъ-то со стороны и показалъ свои 10 пальцевъ. Мулла, объяснивъ это себѣ такъ, что должникъ дастъ ему 10 тумановъ (около 30 рублей), рѣшилъ дѣло въ пользу должника и отказалъ истцу. Когда послѣ того рѣчь зашла о 10 пальцахъ, то есть объ уплатѣ обѣщанныхъ тумановъ, то должникъ объяснилъ, что онъ обѣщалъ 10 кырановъ,-- на наши деньги немного больше трехъ рублей. Тогда мулла заявилъ, что онъ ошибся, и перерѣшилъ дѣло снова (Кашанъ).-- Это дѣйствительный фактъ; но если мы примемъ его даже за анекдотъ, то онъ все-таки достаточно объясняетъ отправленіе правосудія въ Персіи.

-----

Религіозны ли Персіяне? Что я слышалъ и видѣлъ, все говоритъ противъ ихъ религіозности. Одна половина населенія узко фанатична, а другая ни во что не вѣритъ -- ни въ Магомета, ни въ рай, ни въ адъ, но, боясь мести муллъ, ревниво слѣдящихъ за правовѣрными, внѣшнимъ образомъ совершаетъ всѣ религіозные обряды и предписанія. Такъ, въ рамазанъ правовѣрнымъ предписано поститься съ трехъ часовъ утра до заката солнца. Передъ людьми они постятся, но дома наѣдаются до отвала и, конечно, только темная масса постится какъ слѣдуетъ. Даже женщины, всюду самый религіозный элементъ, здѣсь, говорятъ, очень индифферентны къ религіи.

Въ Персіи замѣчается теперь любопытное явленіе -- большое расположеніе среди персовъ къ протестантизму. Въ чемъ кроется причина такого страннаго расположенія, не знаю; отчасти, быть можетъ, зависитъ оно отъ того, что шіитамъ запрещено объяснять Коранъ и что они вообще большіе болтуны, обыкновенно ни цѣлымъ часамъ переливающіе изъ пустаго въ порожнее. Вообще ихъ расположеніе къ протестантизму нужно отмѣтить какъ фактъ, которымъ пользуются протестантскіе миссіонеры, готовя почву для будущаго, хотя ихъ проповѣдь до сихъ поръ больше ограничивалась армянами, чѣмъ персіянами. Въ прошломъ году въ Испагань пріѣхалъ изъ Индіи одинъ протестантскій миссіонеръ и началъ свою проповѣдь и раздачу евангелій на персидскомъ языкѣ. Муллы вооружились противъ него и настоятельно требовали его удаленія, иначе грозили даже смертью. Что дѣлать?-- нужно было удалиться. Но миссіонеръ не хотѣлъ сдаться безъ бою. Чтобы отомстить мулламъ, онъ въ одну ночь развезъ по городу громадное количество экземпляровъ евангелія и разложилъ ихъ передъ каждой дверью, затѣмъ самъ удалился. Жители, конечно, нашли ихъ и прочитали; сѣмя было брошено. Муллы потребовали, чтобы каждый, нашедшій такое евангеліе, сжегъ его, если онъ желаетъ только остаться правовѣрнымъ (эта фраза равна нашему отлученію отъ церкви). Часть книгъ была сожжена, а другая конечно осталась въ рукахъ населенія.