Про другаго миссіонера я слышалъ, что онъ дѣйствовалъ такъ сказать отъ противнаго. Кажется въ Лондонѣ была отпечатана для Персіи, конечно на персидскомъ языкѣ, брошюра, въ которой были собраны всѣ мнѣнія ученыхъ и духовныхъ отцовъ, направленныя противъ Магомета и рисующія его обманщикомъ и невѣждой. Эту брошюру миссіонеръ ввезъ въ Персію и началъ раздавать жителямъ. Тогда, говорятъ, Зеллэ-султанъ призвалъ его и сказалъ, что онъ можетъ проповѣдывать, что ему угодно; но если онъ будетъ продолжать распространять свою брошюру, то онъ, Зеллэ-султанъ, далѣе не можетъ ручаться за его жизнь. Брошюра была конфискована; этимъ все дѣло и кончилось. Англичане ведутъ дѣло серьезнѣе и стараются воздѣйствовать черезъ школы, основываемыя ими же и на свои средства, конечно это единственная возможность добиться чего нибудь въ мусульманской странѣ.
Мнѣ приходилось встрѣчать персіянъ разныхъ профессій и положеній, которые читали довольно основательно евангеліе и открыто признавались въ томъ, что ихъ плѣняетъ его простота. Они чаще всего цитируютъ слѣдующія мѣста: "Оскверняетъ не входящее въ уста, но исходящее изъ устъ" и "Возлюби ближняго своего, какъ себя самого". Мнѣ, вообще, думается, что если бы евангеліе читалось и толковалось въ школахъ, то черезъ какія-нибудь двадцать, тридцать лѣтъ въ Персіи произошелъ бы громадный религіозный расколъ. Въ данное же время тамъ не замѣчается никакого внутренняго движенія. Это пока царство сна и отсутствія всякой энергіи. Сама жизнь, вѣками вставленная въ извѣстныя рамки, течетъ такъ сказать по необходимости; вообще, нѣтъ того живительнаго духа, который на все налагаетъ печать оживленія и здоровой энергіи.
Теперь перейдемъ къ тому, какъ заключаются браки въ Персіи. Вслѣдствіе невозможности видѣть дѣвушку-невѣсту, прибѣгаютъ къ свахамъ, которыя, подобно нашимъ въ купечествѣ, шныряютъ изъ дома въ домъ и знаютъ всемозможныя подробности о невѣстѣ, ея характерѣ, состояніи родителей и прочее. Родственники и родственницы желающаго жениться тоже наводятъ справки, и въ концѣ концовъ получаются настолько обстоятельныя свѣдѣнія, что женихъ заранѣе приблизительно знаетъ портретъ, красоту или отсутствіе ея у своей будущей невѣсты. Затѣмъ начинается серьезное дѣло сватовства и условій. Родные обѣихъ сторонъ собираются въ домѣ невѣсты, равно какъ и женихъ, котораго отецъ невѣсты принимаетъ, провожаетъ въ комнату, гдѣ собралось общество, а самъ удаляется и не принимаетъ участія въ заключеніи контракта, поручивъ это родственникамъ и предварительно опредѣливъ размѣры того, что они должны требовать. Контрактъ заключается въ присутствіи муллы. Въ Персіи не какъ у насъ въ Европѣ: приданое и свадебные расходы платитъ женихъ, а не невѣста; кромѣ того, женихъ платитъ еще отцу невѣсты такъ называемое ширбаха -- плата за молоко, за воспитаніе. И это еще не все: женихъ долженъ приготовить для невѣсты калымъ, безъ чего онъ не получитъ ея. Калымъ -- это родъ залога, обезпеченія невѣсты въ будущемъ: если мужъ захотѣлъ бы прогнать свою жену или развестись съ ней, то онъ обязанъ выплатить ей калымъ сполна. Если же жена уйдетъ изъ дома сама, то теряетъ право на полученіе калыма обратно Калымъ состоитъ въ томъ, что на имя невѣсты записываются нѣкоторыя драгоцѣнности, мебель и другое имущество, все это прописывается женихомъ въ описи, называемой акдъ-намэ, подписывается имъ и удостовѣряется или скорѣе утверждается мѣстными властями. Родители невѣсты, получивъ опись, торжественно вечеромъ отправляютъ невѣсту, послѣ обряда благословенія муллой, къ жениху -- этимъ и исчерпываются главныя подробности при заключеніи брака въ Персіи. Конечно при этомъ есть масса другихъ подробностей, недоступныхъ для иностранца, напримѣръ, какъ вводятъ невѣсту и жениха въ спальню.
Сколько женъ можетъ имѣть персіянинъ? Законныхъ женъ по Корану только четыре, которыя называются акди, за то незаконныхъ, сикэ, сколько угодно, хоть тысячу. Кромѣ описаннаго мной заключенія брака, въ Персіи есть еще одно замѣчательное явленіе, что можно жениться на какой угодно срокъ, хоть на мѣсяцъ, хоть на нѣсколько дней! Надо замѣтить при этомъ, что дѣти, происходящія отъ этого брака, считаются законными. Такой обычай Персіи аналогиченъ съ Японіей. Что же нужно, чтобы заключить подобный бракъ? То же самое, что уже описано мной, т. е. свадебныя издержки, ширбаха, калымъ и подарки платьемъ и проч. Одна возможность такого удивительнаго брака указываетъ уже на жалкое положеніе персидской женщины. Дорогая цѣна, которую женихъ платитъ за невѣсту, въ сущности вовсе не дорога, потому что онъ пріобрѣтаетъ себѣ рабыню и игрушку; зажиточные классы такъ и смотрятъ на жену, а бѣдные цѣнятъ ее постольку, поскольку она можетъ дѣлать въ домѣ,-- словомъ, по ея полезности. Такимъ образомъ, персидская женщина не имѣетъ подходящаго и приличнаго для себя мѣста въ домѣ, потому что она въ сущности ничто. Вся жизнь ея, всѣ помыслы должны быть направлены къ удовлетворенію одного человѣка; внѣ его у нея нѣтъ и не можетъ быть жизни. Она поэтому только то, что сдѣлаетъ изъ нея мужъ: или гонимое нелюбимое существо, вся жизнь котораго только рядъ страданій, или фаворитка, которая можетъ пріобрѣсти такое вліяніе на мужа, на ходъ его дѣлъ, на всю жизнь дома, что ея приходится бояться, передъ ней дрожать. Если бы мужъ и жена не сошлись характерами, то они могутъ и развестись: нигдѣ разводъ такъ не легокъ, какъ у мусульманъ, стоитъ послѣднему только сказать: уалла! (клянусь Богомъ!) и все сдѣлано, разводъ данъ, жена можетъ уходить. Повторенная же три раза эта клятва безапелляціонна, а потому самая страшная. Если мужъ отсылаетъ жену, то онъ обязанъ, какъ мы сказали, возвратить "ей калымъ; если же жена сама уходитъ, то она теряетъ право и на калымъ и на дѣтей. Если мужъ и оставитъ ей дѣтей, то только до трехлѣтняго возраста. Послѣ развода и мужъ и жена имѣютъ право жениться и выходить замужъ. Разведенная женщина не имѣетъ права выйдти замужъ раньше сорока дней послѣ развода, а вышедшая замужъ вдовой не имѣетъ нрава послѣ развода выйти замужъ раньше ста тридцати дней. Въ чемъ смыслъ этихъ сроковъ, я не могъ добиться. Богатые и знатные персіяне имѣютъ по-многу женъ, но бѣдняки имѣютъ обыкновенно одну, потому что большее ихъ число значительно увеличиваетъ издержки дома.
Гаремъ это -- святилище для персіянъ и тюрьма для персіянокъ. Доступъ въ гаремъ никому не дозволяется. Если бы даже самъ шахъ позволилъ себѣ это, то вся Персія посмотрѣла бы на такое дѣяніе, какъ на насиліе.
Персидская женщина въ гаремѣ обыкновенно проводитъ время за своимъ туалетомъ, румянится, бѣлится, подкрашиваетъ и выводитъ дугой брови, соединяя ихъ вмѣстѣ, что производитъ ужасно скверное, отталкивающее впечатлѣніе на европейца. Кромѣ того, въ гаремахъ высшей знати, женщины налѣпляютъ себѣ на лицо и лобъ сусальное золото, потомъ снимаютъ его частями такъ, что бы на лбу образовалось нѣчто въ родѣ дерева или какая-нибудь фигура и т. д., этотъ способъ украшенія видѣла въ гаремѣ важнаго персидскаго сановника въ Испагани одна русская дама, дѣлавшая какъ-то визитъ въ гаремъ. Персіянки носятъ кисейныя или шелковыя рубашки, потомъ лифъ нѣчто въ родѣ жилета съ свѣтлыми пуговицами и широкія, какъ паруса, шальвары, собранныя и застегнутыя у ступни ноги.
Кстати, тутъ нужно сказать и о женщинѣ внѣ гарема. Сколько разъ мнѣ ни приходилось въ городахъ или деревняхъ видѣть персидскихъ женщинъ близко, всѣ онѣ бывали всегда въ одномъ и томъ же костюмѣ: прямо на голое тѣло надѣта ситцевая кофточка, застегнутая рѣдко насаженными пуговицами; подъ ней коротенькая, еле покрывающая колѣна юбка, собранная въ складки на таліи и имѣющая видъ колпака отъ лампы. Ноги съ колѣнъ голыя, на ступняхъ маленькія безпятыя туфли. Такъ обыкновенно одѣты и молодыя, и старыя. Благодаря подобному костюму, при каждомъ движеніи женщины обнажается ея тѣло, что производитъ очень непріятное впечатлѣніе. Такъ какъ она всегда выходитъ подъ покрываломъ, то не особенно и заботится о своемъ костюмѣ. Когда персіянка выходитъ на улицу, то лицо свое покрываетъ бѣлой чадрой съ кисеей для глазъ, а на себя накидываетъ длинную и широкую, обыкновенно синюю накидку, подъ которой синія шальвары, такъ что вся ея фигура представляетъ изъ себя большихъ размѣровъ сигару съ головою въ видѣ шара.
Дѣйствительно-ли такъ красива персидская женщина, какъ говорятъ про нее? Я опишу ее въ общихъ чертахъ, и пусть всякій рѣшитъ -- да или нѣтъ. Обыкновенно невысокаго роста, съ очень круглой небольшой головой, съ широкимъ лунообразнымъ лицомъ,-- что идеалъ персидской красоты,-- съ черными бровями, съ красивыми черными глазами, съ небольшимъ носомъ и ртомъ, едва замѣтнымъ подбородкомъ и неинтеллигентнымъ выраженіемъ лица.
Персидская женщина лишена всякаго воспитанія, чаще всего даже вовсе безграмотна; рѣдкія изъ нихъ выучиваются кой-чему, посѣщая школу только до семилѣтняго возраста. Поэтому заранѣе можно думать о грубости ея въ обращеніи и въ разговорахъ съ другими. Такимъ образомъ, вовсе неудивительно, что когда вышеупомянутая русская дама, послѣ осмотра гарема, увидала его владыку, послѣдній спросилъ ее: "Ну, что, мои жены не наговорили ли глупостей или хуже того? Вы, вѣдь, знаете,-- продолжалъ онъ,-- наши женщины не видятъ общества и не знаютъ, что прилично и что неприлично". Разсказываютъ, что ведущіяся въ гаремѣ рѣчи для непривычнаго уха могутъ показаться крайне безцеремонными.
Въ заключеніе этого письма скажу еще нѣсколько словъ о погребеніи. Въ каждомъ городѣ для мужчинъ и женщинъ отдѣльно есть нѣсколько мордешуръ-хат, омывательныхъ домовъ для покойниковъ. Эти дома строятся не городомъ или правительствомъ, а обыкновенно частными лицами, въ видѣ дѣлъ благотворительности. Положимъ, что въ какомъ-нибудь домѣ есть покойникъ. Очень рѣдко бываетъ, что его омываютъ и приготовляютъ дома, а обыкновенно сейчасъ же даютъ знать въ мордешуръ-ханэ, откуда и присылаютъ дурно сколоченныя деревянныя носилки, десятки лѣтъ служащія для перенесенія труповъ. Тогда покойника, съ пѣніемъ стиховъ изъ Корана, обертываютъ въ саванъ, кладутъ на носилки и съ пѣніемъ нарочно для того собравшихся родныхъ и знакомыхъ несутъ въ мордешуръ-ханэ, гдѣ и обмываютъ его; послѣ процедуры обмыванія, продолжающейся не больше полчаса, покойнику закрываютъ всѣ отверстія ватой и несутъ на кладбище, куда Коранъ предписываетъ идти всѣмъ мужчинамъ города съ оговоркой, впрочемъ, что каждый въ своей жизни можетъ сходить туда одинъ разъ. Поэтому, при погребеніи, кромѣ родныхъ и знакомыхъ, обыкновенно никого не бываетъ на кладбищѣ. По магометанскому закону могила должна быть полтора метра глубиной. Въ нее-то и опускаютъ покойника безъ гроба, кладутъ на одинъ бокъ и лицомъ непремѣнно къ Меккѣ, затѣмъ сейчасъ же зарываютъ. Послѣ того мулла читаетъ молитву. Съ кладбища собираются въ домъ умершаго на поминки, которыя обыкновенно продолжаются три дня. Это называется хатмъ. На третій день или мулла, или кто нибудь изъ болѣе знатныхъ родственниковъ покойнаго, или даже изъ чужихъ, приходитъ снять этотъ хатмъ; при этомъ онъ говоритъ осиротѣвшимъ нѣсколько словъ утѣшенія. Собственно этимъ поминки и кончаются. Послѣ того хозяинъ или старшій въ домѣ обязанъ снявшаго хатмъ торжественно проводить къ нему домой, чѣмъ тому лицу какъ бы выражается благодарность за то, что оно сняло съ родныхъ покойника горе, к облегчило тяжесть ихъ утраты. Собственно за погребеніе духовному лицу ничего не платится, но за обязательную молитву послѣ погребенія нужно платить непремѣнно.