На второмъ дворѣ завода находится заброшенный теперь храмъ огнепоклонниковъ. Самьтй храмъ -- невысокое одноэтажное зданіе, состоитъ изъ маленькихъ келій, каждая съ двумя кирпичными ложами -- и больше ничего. Одна келья побольше и въ ней-то совершали обрядъ богослуженія два послѣдніе огнепоклонника, прибывшіе въ Баку въ началѣ 80-хъ годовъ изъ Индіи, но высланные полиціей за безписьменность... По срединѣ двора довольно высокая бесѣдка съ пятью колоннами, съ выпуклой крышей и трезубцемъ на ней. Внутри этой бесѣдки квадратное углубленіе съ чугунными трубами. Здѣсь сожигали покойниковъ. На всемъ печать заброшенности и запустѣнія, производящихъ на душу ужасно тяжелое впечатлѣніе: вѣдь тутъ недавно еще самые чистые помыслы тысячъ людей возносились къ небу, къ тому самому Богу, котораго они дѣтски наивно представляли себѣ въ видѣ огня!... Навѣрно отсюда исходили самыя сокровенныя мысли человѣческаго сердца, а теперь здѣсь -- одно запустѣніе! Но все же

"Храмъ оставленный -- все храмъ,

"Куміръ поверженный -- все Богъ".

Послѣ обстоятельнаго осмотра завода мы отправились въ Балаханы, представляющія такое зрѣлище: точно могильные памятники, торчатъ сотни высокихъ, тонкихъ, съ черными крышами, усѣченныхъ пирамидъ -- это нефтяные колодцы. Земля повсюду пропитана нефтью и подобна черному лосному тѣсту. Въ воздухѣ сильный специфическій запахъ нефти, пожалуй недурной самъ по себѣ, когда принюхаешься къ нему. Новые колодцы сверлятся машиннымъ способомъ и только одинъ буравится при помощи лошадей; это или признакъ отсутствія средствъ у владѣльца, или наглядное доказательство убыточности дурно понятаго консерватизма. Завѣдывающій колодцами братьевъ Нобель, чтобы сдѣлать удовольствіе персидскому генералу, согласился заставить дѣйствовать одинъ колодецъ среднихъ размѣровъ. Пока шли приготовленія и открывался кранъ, мы встали вокругъ колодца. Вотъ подъ землею что-то загудѣло, почва затряслась, послышалось какое-то страшное шипѣніе, соединенное со свистомъ, точно всѣ адскія страшныя силы сошлись вмѣстѣ, и -- густая нефть цвѣта яичной подливки, клокоча и пѣнясь, полилась въ широкій жолобъ, а изъ него на землю и по канавкѣ потекла въ резервуаръ, выкопанный въ землѣ же въ видѣ пруда. Все это сдѣлалось такъ неожиданно быстро и страшно, что всѣ мы невольно подумали, что земля провалится подъ нами.

Поблагодаривъ г. управляющаго, мы отправились въ Сураханы, гдѣ одинъ бекъ Ибрагимъ, заранѣе извѣщенный о пріѣздѣ персидскаго генерала, приготовилъ закуску для него и его спутниковъ. Столъ былъ недурно сервированъ по-европейски. Во время ѣды хозяинъ жаловался на возрастающее уменьшеніе безопасности на Кавказѣ и на невозможность жить. Преувеличено ли это или правда такъ, отвѣтить не берусь, но такія жалобы я слыхалъ послѣ того не разъ отъ людей завѣдомо серьезныхъ и компетентныхъ. Въ то время, какъ будто для подтвержденія этого, убили помощника полиціймейстера въ Баку.

Пробывши въ Баку нѣсколько дней, я и мой спутникъ персіянинъ Мирза Джафаръ на пароходѣ "Александръ II" отправились въ Мешедессеръ черезъ наши Красноводскъ и Чикишляръ. Красноводскъ -- это маленькая крѣпостца, расположенная по заливу того же имени. Представьте себѣ у подошвы красной цѣпи горъ небольшой квадратъ, обнесенный нетолстой стѣною, вымазанной глиной, съ двумя воротами -- одни съ моря, а другія съ лѣвой сѣверной стороны крѣпости; надъ воротами но большому черному орлу съ распростертыми крыльями. Передъ стѣной направо домъ коменданта, лѣвѣе маленькая деревянная церковь и опрѣснительная машина, дѣлающая морскую воду черезъ выпариваніе годной для питья -- натуральной прѣсной воды нѣтъ въ этой мѣстности; затѣмъ за сѣверными воротами расположено улицами домиковъ тридцать частныхъ владѣльцевъ съ лавками и кабаками; тутъ же рядомъ съ крѣпостью военный клубъ и маленькій садикъ при немъ, который, не смотря на всѣ усилія офицеровъ, плохо принимается, вслѣдствіе отсутствія воды, и все это находится у подошвы тянущихся но берегу красныхъ, безплодныхъ, голыхъ какъ ладонь горъ, за которыми начинаются недавно еще страшныя туркменскія степи, теперь прорѣзанныя нашей Закаспійской желѣзной дорогой; а населеніе этихъ степей -- энергичные, бронзовые туркмены, съ сильно развитымъ лбомъ, быстрымъ взглядомъ небольшихъ глазъ, въ папахахъ или татарскихъ ермолкахъ (аракчи), въ бѣлыхъ рубахахъ безъ пояса и синихъ шароварахъ шириною съ Каспійское море, предѣятельно разгружаютъ и нагружаютъ наши пароходы и суда,-- любо, право, смотрѣть на оживленный нашей цивилизаціей безлюдный край.

Изъ Красноводска, не заѣзжая въ Чикишляръ, мимо острова Ашурадэ, мѣста стоянки нашей Каспійской флотиліи и послѣдняго русскаго пункта, мы отправились въ Астрабадскій заливъ, гдѣ разгружались цѣлую ночь. Утромъ снялись съ якоря и направились въ Мешедессеръ, конечный пунктъ нашего плаванія и первый для нашего путешествія по Персіи. Почти начиная съ Никшиляра, весь персидскій берегъ покрытъ прекраснымъ лѣсомъ. Вотъ мы верстахъ въ двухъ отъ Мешедессера бросили якорь. На берегу никакого признака жизни. Прошло часа полтора, прежде чѣмъ отъ берега отчалила большая лодка; по мѣрѣ приближенія ея къ пароходу, мы стали различать въ ней цѣлую массу народа: персіяне разныхъ видовъ, въ своихъ широкихъ желтоватыхъ абахъ (родъ нашей крылатки) и въ разноцвѣтныхъ, преимущественно зеленыхъ, архалукахъ, въ высокихъ бараньихъ шапкахъ; одинъ красивый мулла въ зеленой чалмѣ -- знакъ происхожденія отъ пророка,-- подпершись рукою въ бокъ, свысока и съ сознаніемъ своего достоинства смотрѣлъ на пароходъ кяфировъ. На одномъ концѣ лодки на коврахъ сидѣлъ молодой человѣкъ въ поярковой шляпѣ и чесунчовой блузѣ, а надъ нимъ какой-то персіянинъ держалъ широкій зонтикъ отъ солнца. Признаюсь, я подумалъ, что прибылъ въ Индію... Молодой человѣкъ оказался маленькимъ чиновникомъ изъ русскаго консульства. Наконецъ, гребцы, ударили еще нѣсколько разъ не веслами, а широкими лопатками, немного заостренными съ концовъ, и персидская лодка пристала къ пароходу. Пока прибывшіе съ берега взбирались на пароходъ, лодочники обмѣнивались съ матросами дынями, фруктами и овощами. Скоро и мы помѣстились на лодкѣ и отвалили отъ парохода. Признаюсь, мнѣ сдѣлалось какъ-то тяжело на душѣ. Хотя я много путешествовалъ, но всегда имѣлъ дѣло съ Европой, а теперь въ первый разъ готовился вступить на почву настоящей Азіи безъ всякихъ прикрасъ. Раздумывать было поздно и, вспомнивъ персидскую пословицу: "Не раскаявайся въ томъ, что дѣлаешь добровольно" (ходъ кярдара тадбиръ нистъ), рѣшился выпить чашу до дна. Вотъ мы въѣхали въ желтую полосу прѣсной воды -- это устье небольшой рѣки Баабуль, на правомъ берегу которой лежитъ Мешедессеръ. Наконецъ, наша лодка остановилась у крутого берега -- мы въ Мешедессерѣ. По нашимъ понятіямъ естественно думать, что для выхода изъ лодки устроена какая нибудь лѣстница съ перилами. Даже намека нѣтъ на это и намъ пришлось взбираться положительно на четверенькахъ. На берегу стоитъ крытый черепицей двухъ-этажный домъ, съ большимъ дворомъ -- это караванъ-сарай, выстроенный братьями Панеевыми, русскими армянами съ Кавказа. Благодаря знакомству съ ними Мирзы Джафара, моего спутника, мы были хорошо приняты и хорошо угощены мѣстнымъ, довольно плохимъ, виномъ, съ неизбѣжнымъ армянскимъ блюдомъ колоракомъ. Гг. Панеевы выстроились здѣсь на арендныхъ условіяхъ, потому что, говорили они, русскіе подданные по Туркманчайскому договору не имѣютъ права пріобрѣтать въ Персіи землю въ собственность, но персидское правительство обязано отводить желающимъ поселиться на персидской почвѣ 400 кв. саженъ земли, безъ права однако продавать ее. Насколько это справедливо, не знаю, но думаю, что гг. Панеевы говорятъ правду, такъ какъ имъ фактически приходилось имѣть дѣло съ персидскими правилами и порядками. Насколько дики подобныя правила въ отношеніи русскихъ подданныхъ -- очевидно само собой, особенно въ виду того, что тысячи персіянъ живутъ у насъ и имѣютъ недвижимую собственность. Въ нашихъ интересахъ желательно было бы, чтобы тѣ, кому это вѣдать надлежитъ, обратили должное и серьезное вниманіе на такія унизительныя для русскаго имени ограниченія и исправили что нужно. Если все это правда, то надо только удивляться, что подобныя нелѣпости могутъ существовать съ 1829 года!

Я началъ въ Персіи съ армянъ и думаю теперь кстати сказать здѣсь нѣсколько словъ о нихъ, чтобы потомъ больше не возвращаться къ этому вопросу. Вся главная торговля Персіи въ армянскихъ рукахъ и ужъ черезъ это одно армяне такая сила, съ которой надо считаться. У нихъ же въ рукахъ большая часть мѣняльныхъ лавокъ и конторъ, нѣчто въ родѣ нашихъ банковъ, дѣлающихъ всѣ денежныя операціи и заграничные переводы сравнительно съ персіянами дешевле и честнѣе. Вотъ вамъ примѣръ, судите сами. Когда мнѣ понадобилось изъ Тегерана сдѣлать переводъ небольшой суммы денегъ на Баку, то персіяне потребовали съ меня за это 20 тумановъ, теперь больше 70 рублей! Кромѣ того, они до извѣстной степени представляютъ въ азіатской странѣ европейскій элементъ, живутъ по-европейски, вносятъ въ жизнь нѣкоторыя удобства и привычки, которыя ставятъ ихъ гораздо выше персіянъ, живущихъ по-азіатски, за самыми малыми исключеніями. Частію за это превосходство армянъ надъ собой, а частію за ихъ интрижный характеръ и презрительное отношеніе къ себѣ, персіяне терпѣть ихъ не могутъ.

Въ Мешедессерѣ есть таможня, берущая 5% съ рубля по оцѣнкѣ раисовъ; она со всѣмъ сѣвернымъ побережьемъ Персіи отдана въ аренду Фарешъ-Хану въ компаніи съ тегеранскимъ богатымъ человѣкомъ Акберъ-Бегляръ-Ханомъ. Всѣ персидскія воды и рыбныя ловли сданы въ аренду астраханскому купцу г. Ліанозову за 50 т. тумановъ, около 200 т. рублей. По понятіямъ персіянъ, осетръ, севрюга, лососина, бѣлуга -- собачья рыба (сакъ-маи), т. е. поганая рыба; за то они сами ѣдятъ маи-азадъ, свободную рыбу,-- родъ форели и для этого у того же г. Ліанозова арендуютъ рѣки и ручьи, гдѣ эта рыба водится!

Прежде чѣмъ однако оставить Мешедессеръ, я хочу прибавить, что былъ свидѣтелемъ громадной -безтактности со стороны одного агента русскаго правительства, который на персидской почвѣ самовольно отобралъ у одного иностранца два карабина! Не скрою, что такая неумѣлость, такое непониманіе нашей роли, наконецъ такое подрываніе нашего авторитета въ Персіи тягостно отозвалось на мнѣ. Лучше бы мнѣ не видать этого! И откуда откапываютъ такихъ легкомысленныхъ дѣятелей, серьезно компрометтирующихъ великое русское дѣло на Востокѣ?...