-- Заклинатель змей упрекал змею за то, что она не слушается его и кусает людей. "Смирись, злобная тварь, -- говорил он, -- пойми, что непротивление -- чистейший лотос совершенства". -- "А что делать, если на меня нападут?" -- спросила змея. "Не трогай их, не шипи и уползай в кусты, и тебя тоже не тронут". Змея послушалась речей заклинателя. На другой день, когда ребятишки пришли играть на площадь и наткнулись на змею, они очень удивились, что она и не думает их кусать. Новость облетела всю округу. Отовсюду стали сбегаться мальчишки. Они дразнили змею, кололи, били палками, таскали за хвост. Она уползла от них в джунгли и забилась в пещеру. Но и там ее разыскали. И когда через несколько дней заклинатель пришел в пещеру навестить свою змею, он нашел там только ее истерзанный труп... Так будет и с нами, -- закончил Бандусар, -- если мы будет заниматься непротивлением.
Под утро к костру подошел Баджу в изорванном полицейском френче, усталый, с окровавленными ногами. Увидав его, сидевший на страже Бандусар вскочил. Ноздри его раздулись, кулаки сжались. Но, посмотрев внимательно на убитое лицо полицейского, он усмехнулся и спросил:
-- Ну что, опять пришел арестовывать меня?
Баджу, не говоря ни слова, стащил с себя изорванный френч и со злостью швырнул в костер. Когда френч превратился и пепел, Баджу махнул рукой и плюнул в костер.
-- Довольно! Я больше не полицейский! -- и он бросился на траву рядом с Бандусаром.
Двое суток прошли тихо. Деревня жила своей жизнью, словно отрезанная от всего мира. И к концу вторых суток многие начали подумывать о том, не отделались ли они уже навсегда от англичан и от всякого начальства.
Однако в ночь на третьи сутки, под утро деревня была разбужена незнакомыми звуками. Первыми проснулись и залаяли чуткие собаки, вслед за ними поднялись и люди. Они вышли на дорогу и с недоумением прислушивались к приближавшемуся шуму и гулу. Скоро на шоссе показались огни фонарей.
-- Да это просто автомобили едут, -- сказал кто-то.
-- Не автомобили, а грузовики... -- поправил другой.
-- Что-то уже очень много! -- послышался третий тревожный голос. И неожиданно тревога передалась всем.