-- Хобот, Тинти!
Слон тотчас повернул хобот, Ашока ступил ногою на его закрученный конец и ухватился за клык, слон подбросил Ашоку хоботом, и через секунду старик уже сидел на шее животного.
Подняв анк над головой, Ашока воинственно крикнул:
-- Вперед, Тинти!
Слон издал громогласный звук и направился на шеренгу солдат. Те невольно посторонились. И слон прорвал бы их цепь. Но вот молодой офицер-англичанин с нежным, почти девичьим лицом, на котором застыла презрительная улыбка, вынул из кабуры револьвер и прицелился в голову Ашоки. Раздался выстрел. Кровь залила лицо старика. Выронив анк, Ашока свалился на землю. Крихна с воплем бросился к отцу, но полицейский сильно ударил юношу прикладом в висок, Крихна упал рядом с трупом отца, а полицейский повел Тинти в лагерь.
-- Так поступят с каждым ослушником! -- резко крикнул по-английски офицер.
-- Так поступят с каждым, кто меня не слушается! -- перевел Джеймс и добавил: -- Немедленно выдайте мне Бандусара.
Но толпа стояла неподвижно. Неожиданно вперед выступил санниази. Его желтая одежда горела в лучах утреннего солнца, как червонное золото. Подняв к небу глаза и руки, он начал говорить о братстве, любви, милосердии и призывал не проливать крови. Офицер слушал его некоторое время, хотя и не понимал, затем нетерпеливо махнул рукою, предлагая санниази отойти в сторону. Но взгляд проповедника был направлен на освещенное солнцем облако.
-- Огонь! -- крикнул офицер.
И райоты падали как колосья под серпом. Одним из первых упал ничком, с протянутыми вперед руками непротивленец санниази.