На поляну вышел высокий человек в красной рубахе, с винтовкой за плечами. Он подошел к костру, громко поздоровался со всеми и уселся против полукруга стариков, спиной к лесу.
-- Продолжайте вашу беседу, -- сказал он.
-- Чандан! Чандан! -- послышались голоса.
Чандан был их односельчанин, уже несколько лет оставивший деревню и работавший на фабрике в Калькутте. Он уже давно не показывался в деревне. Его не сразу узнали -- так он возмужал
Разговор возобновился. Санниази вновь начал свою проповедь непротивления, смирения и долготерпения. Чандан слушал внимательно, а когда старик кончил, то заговорил сам громко и решительно. Отовсюду послышалось испуганное шиканье, но Чандан и не думал понижать голоса.
-- Запуганы? Пришиблены? -- спросил он с презрительным сожалением. И повернувшись к санниази, сказал: -- Старик! Ты сначала заговори ружья и пулеметы, чтобы они не стреляли и не проливали крови, а потом проповедуй смирение и непротивление. Легенда говорит, что Будда в одном из своих воплощений накормил собственным мясом голодного тигра. Так вот ты, старик, хочешь, чтобы мы последовали его примеру и дали себя сожрать тигру-англичанину. Не слушайте его, райоты! -- обратился он к толпе. Такие, как он и Ганди, играют на руку нашим врагам. Довольно мы терпели!
Долго говорил Чандан, и каждое его слово было как удар топора, врубающегося в глухие заросли. Он говорил о том, что силе надо противопоставить силу, он рассказал о повстанческих отрядах, которые разграбили арсенал в Читтагонке и вооружились. Он призывал их присоединиться к повстанцам.
Райоты дрожали и пугливо озирались во время его речи. Чандан заметил это, усмехнулся, поднялся.
-- Я сказал, где наш лагерь, и посмотрим, обойдетесь ли Вы без крови с Вашим непротивлением!..